Чтение онлайн

...А правильно было бы сделать тогда так: бежать со свадьбы, бежать ото всех родных-близких, бежать куда угодно, начать жить самой, работать, молодая же была, сильная, неужели не смогла бы... Но такой выбор жизненного пути даже на краю моего сознания никогда не мелькал. Ведь если честно... Куда бежать-то? Из Москвы-то... В Питер? В глушь, в Саратов? Да и трусиха я уже такая была, что собственной тени пугалась — загнанный зверь, который огрызается и иногда пытается укусить только потому, что смертельно боится.

Смешно... Чего бояться? Почему зверь загнанный? Вокруг пляшут и поют не враги, не тати в ночи, а собственные родичи и родичи мужа...

Я поступила в институт, несмотря на то, что не член ВЛКСМ: просто набрала на два балла больше, чем требовалось. И не сдохла, заметьте, мама была права! Мне есть, где жить с мужем: в квартире у моих родителей у нас прекрасная комната. Надо мной, как говорится, ничего не каплет, я не голодаю. Так что, девушка, не морочьте голову, горя вы не видели, жизни не знаете и просто с жиру беситесь. Я это очень хорошо понимала, а потому молчала и ни одному человеку на свете не рассказала про загноившуюся в душе занозу. Из тех людей, которые были рядом, никто меня не понял бы. Я была совершенно одна...

Как я и ожидала, в институте начался клинически идиотский кошмар. Казарменная дисциплина (угораздило еще попасть на андроповское время), идеология во всем, оказывается, даже в библиотечных карточках — это те самые, где написан автор, название, издательство, тираж и прочие технические сведения (работники библиотек должны были заполнять эти карточки в духе марксизма-ленинизма); целый день отдан военной кафедре — из нас готовили медсестер запаса. Боже, как я ненавидела это всё! Как противно и неинтересно мне было в этом очаге культуры! Да ещё опять пришлось регулярно бегать от секретаря комитета комсомола. А семинаров всяких я боялась всего лишь чуть меньше, чем экзаменов, а семинары бывали часто.

Только одно было хорошее приобретение в этом заведении: на долгие годы я нашла подругу, очень близкую, которую любила так же, как Олечку. В ненавидимом мною 97-м году она с мужем погибла в страшной автокатастрофе по вине пьяного ублюдка. Галочка и Юрочка. Больше у меня нет такой подруги.

Но в 83-м мы только познакомились. И, надо признаться, её стараниями стали дружить. Я-то, как обычно, бежала людей, старалась общаться по минимуму. Но Галочка была цепкой девчонкой. И спасибо ей за это большое...

В сессии я заболевала, мне было по-настоящему плохо: тошнило, сильно подскакивало давление, «крутило» живот. Иногда преподаватели замечали, что со студенткой что-то не так и участливо спрашивали:

— Вам плохо? Дать воды?

Всякий раз я отстукивала зубами:

— Нет-нет, все нормально...

Но однажды на одном экзамене преподавательница подняла на мой стук глаза и аж подпрыгнула:

— Господи, да вы вся синяя! На вас лица нет!

Я попыталась выдавить из себя улыбку. Могу себе представить, что это было за зрелище. Судя по её реакции, весьма впечатляющее.

— У вас с сердцем плохо? Вам нужен валидол?

Я начала делать отрицательные движения руками, ладонями, потому что язык плохо меня слушался, да и голос куда-то пропал.

— Вы так волнуетесь? — наконец-то догадалась женщина.

Я бурно закивала.

— Да вы с ума сошли! — вот уж в точку попала! — Немедленно перестаньте, вас казнят, что ли? — она открыла свою сумочку и вытащила из нее какие-то таблетки. — Примите две желтеньких и одну белую. Сейчас же! — строго потребовала она. Откуда-то даже взялся стакан с водой. Стуча зубами по стеклу, я запила лекарство. Вода почему-то потекла мне за воротник. — Сядьте и успокойтесь. Сидите, сколько нужно, чтобы успокоиться, а потом поговорим.

Сидела я довольно долго. То ли таблетки подействовали, то ли участие экзаменаторши меня успокоило, но где-то минут через сорок я оказалась способной отвечать на вопросы билета. И оказалось, что я всё знаю! Чудо! Ведь шла на экзамен с абсолютно пустой головой и беснующимся в панике остальным организмом.

Вот так проходили сессии...

Институт был странный, к настоящему образованию имеющий очень приблизительное отношение, программа глупая, скучная. Весной я поняла, что ещё четыре года не выдержу. Стану идиоткой. И закралась в мою башку мысль о заочном обучении. Ну, в самом деле, если отмучиваться всего два раза в год, во время сессий, может, это будет не столь тяжело и отвратительно? Я обкатывала идею в своей голове и так, и эдак, и пришла к решению, что это будет оптимальный компромисс с мамой: я буду получать диплом, но не буду ходить на эту голгофу каждый день. И потом: я замужняя дама, мне надо и денежки зарабатывать. Я ж семью строю как-никак.

Странно, но борьба с мамой была не такой уж кровопролитной. Мои аргументы о том, что я хочу работать, возымели действие. Мне было милостиво разрешено перевестись на заочный.

В августе я по-быстрому и почти (!!!) без проблем сдала пару-тройку зачётов, что позволило считать меня уже сдавшей первую сессию второго курса заочного: естественно, ведь программа заочников более растянута, чем у «дневников». Так что к сентябрю я закончила уже полтора курса своего дивного вуза.

А папа по «большому блату» устроил меня в библиотеку Цен-трального Дома журналистов — работать, учась заочно, тогда можно было только «по профилю учебы», иначе отчислили бы. Ну и славно! Я была рада, очень рада...

12 февраля

С утра меня опять немного штормило. Женя был, как всегда, на высоте — завтрак в постель, ласковый, заботливый. На мой вопрос о вчерашнем со спокойным возмущением (парадокс?) сказал, что я на самом деле сама во всём виновата, потому что мешала ему смотреть фильм. Словом, Женя как Женя: никогда не признает себя хоть в чём-то неправым! Он просто не в силах извиниться. Словами. Откровенно. Но всем своим поведением и отношением он извиняется. Он всё понимает. И я его люблю.

Шоппинговали. Купили мне очень хорошенькие шмотки. Я так благодарна Женечке: он и просто мне приятное сделал, и из дома вытащил, я уж не говорю о вещах: отличные просто! И совсем недорого. Жаль, что так и не купили Жене водолазку.

Вчера я сделала ужас что: отправила два резюме на весьма крутые вакансии. Обалдела совсем! С завтрашнего утра буду ждать: не позвонят — обидно, но спокойно; позвонят — приятно, но ужас какой начнётся для меня! У меня уже сейчас в солнечном сплетении что-то началось, а уж если позвонят... Бр-р-р!