Мальстрем
Шрифт:
Представляешь, у него ушел целый день на то, чтобы освободиться!
– восторженно воскликнул Криспин. И он еще смеется над собственными бедами!
– Здорово ты его изобразил! В точности его выговор!
– похвалила Мира.
– Эти люди живут на грани гибели, живут постоянно и умудряются относиться ко всему, как к шутке, - продолжал Криспин, складывая руки в подражание Матушке Гриффит, и хитро посмотрел на Миру.
– О, моя богиня, неужели такая мелочь, как астероидный дождь, барабанящий по чертовой планете, способна потревожить тебя? Не обращайте ни на что внимания, дорогие, и заходите в «Королеву» на кружечку пивка!
– подхватила Мира.
– Так почему Мортон не видит, насколько новаторским является мое истолкование пьесы? Публика захлебнется от смеха!
– Не знаю, - с сомнением протянула Мира.
– Понимаешь, таково его видение. И это его театр. Кроме того, все эти люди были ужасно добры к нам.
– Полагаю, это означает, что я не могу отказаться от спектакля, - вздохнул Криспин, украдкой поглядывая на Миру, очевидно, в надежде, что ему позволят отказаться от спектакля.
– Не можешь, - твердо ответила Мира.
– Не то что в прошлый раз, когда ты не пожелал играть в «Анне Карениной». Тогда мамочка одолжила нам денег на ремонт машины. И это не тот случай, как с шоу «Из хроник рейнджеров во времени», когда тетка упомянула тебя в завещании. И это не способ протянуть до того момента, пока один из нас подрядится на съемки рекламного ролика. Ты прав: уходить нельзя. Ни тебе, ни мне. Вспомни, почему мы оказались здесь.
– Знаю, - вздохнул Криспин, печально уставившись на Миру.
– Жизнь наконец нас настигла и вот-вот засосет в водоворот. Теперь мне придется стать взрослым, верно?
– Взрослым?
– рассмеялась Мира, хотя глаза щипало от слез.
– Криспин, да ты в самом водовороте приключений, на чертовом Марсе! Живешь в квартире из «Звездных войн» под поверхностью чужой планеты! Наш малыш будет уверен, что у Санта-Клауса четыре руки и волчьи клыки. Думаешь, взросление - это так скучно?
Криспин стыдливо хихикнул.
– Нет-нет, все совсем не так! Если я - покоритель Марса, то непременно должен быть в скафандре, с космическим кораблем на заднем плане, а мой чисто выбритый подбородок упрямо выдвинут вперед…
Он вызывающе вскинул подбородок. И это было так смешно, что Мира невольно расхохоталась. Криспин вскочил на стол и принял гордую позу.
– И в каждом кулаке у меня по лучевому пистолету. Я стреляю, и инопланетные твари валятся штабелями - др-р-р! Ой! Умри, космическая шваль! Вперед, мои соратники! Это Звездный Командор Деламар! Проклятье тебе, землянин!
А к моей ноге льнет шикарная крошка, совсем голая, если не считать космических драгоценностей, стратегически расположенных в нужных местах. Крошку играет прекрасная и экзотичная Мира Сурейя!
Он гордо улыбнулся Мире.
– А она будет беременной?
– Ну, конечно!
– заверил Криспин, спрыгивая вниз и целуя ее.
– Нужно же как-то населять планету!
* * *
– Остались только стоячие места!
– выдохнул мистер Мортон, нервно грызя ногти.
– Взгляните! Только взгляните на них!
Кочевелу осторожно посмотрел в щель между полотнищами занавеса. В переднем ряду восседала Матушка Гриффит со› сложенными на груди руками. По обе стороны от нее располагалась прислуга кабачка.
Позади, до самого последнего ряда, сгрудились шахтеры и откатчики. Некоторые успели умыться, причесаться и переодеться в лучшие костюмы для внутренних помещений, остальные только явились со смены и все еще оставались в скафандрах или шахтерских робах, с которых на фиолетовый ковер летела красная пыль.
– Хе!
– воскликнул Кочевелу, отступая. Вынув из внутреннего кармана фляжку, он передал ее Мортону. Тот сделал глоток и закашлялся.
– Вот видишь, если бы ты продавал билеты, как я тебе советовал, мог бы сколотить небольшое состояние.
– Нет! На Земле эти бедняги никогда не получат доступа к вещам, считающимся там роскошью. Я не лишу их такого шанса здесь, на Марсе, - запротестовал мистер Мортон.
– Все виды искусства должны быть бесплатными. Если бы только…
– Если бы только?
Кочевелу сунул фляжку в карман и уставился на друга. За сценой было темно, и напоминающий очертаниями палочку лакрицы силуэт мистера Мортона различался весьма смутно. Неестественно бледное лицо, казалось, плавало над ним, как маска Трагедии.
– Если бы только все обходилось без участия человеческого фактора, - скорбно заявил он.
– А! Ты об этом земном таланте? Кочевелу пожал плечами.
– Ну и что, даже если мальчишка - сущий кошмар. Этот сброд все равно лучшего не видел.
– Тут ты прав, - признал мистер Мортон.
– Но я… я построил этот театр. И моя многолетняя мечта вот-вот должна исполниться. Я шел к этому всю жизнь. Пойми, Морис, я драматург. Мои актеры собрались, мой Храм искусств заполнен до отказа, и…
– И?
– Что если я разочаруюсь?
В глазах мистера Мортона стояли слезы.
Кочевелу, поглаживая бороду, изумленно воззрился на мистера Мортона.
– Так что же?
– высказался он.
– Ты не первый, с кем это случится, верно? И в конце концов, речь идет не о твоем счастье, а о том, чтобы дать им всем, здесь, на фронтире, нечто такое, что хотя бы на время отвлекло бы их мысли от смерти.
– Конечно, ты прав, - согласился мистер Мортон, вздыхая, - но это кошмар осуществленной мечты! Он должен продолжаться, не так ли? И никакого шанса взмахнуть волшебной палочкой и превратить мой театр обратно в фиолетовую пыль с неограниченными возможностями?
– Никакого, - подтвердил Кочевелу.
– Шоу должно продолжаться, и ты сидишь в маленькой лодке, готовой вот-вот низвергнуться в водоворот. Будем надеяться, на дне найдется что-нибудь стоящее.
– Десять минут до начала, мистер Кочевелу, - предупредил Дерк.
– О, господи, - прошептал мистер Мортон и побежал было за кулисы, но тут же вспомнил, что должен произнести приветственную речь, и метнулся обратно. Кочевелу направился в маленькую гримерную, которую делил с Альфом. Альф старательно намазывал подбородок клеем, готовясь прилепить фальшивую бороду.