Чтение онлайн

– Привет! – закричал Джек – и не стал спрашивать, знает ли собеседник, который час. – Ты где сейчас?

– Пока в Питере. Но завтра с утра буду у тебя. Можешь взять короткий отпуск? Выходной, а там ещё на пару дней…

– Что-то случилось?

– Надеюсь, пока ничего… Ты там у себя случайно не в курсе, кто такие «адские клоуны»?

Пришлось сходить сначала за ножом, а потом, отдельно, за фонарём. Голова не собиралась давать покою ногам.

Значит, дурная.

Определённо, дымок был ещё тот…

Денис очень спокойно достругал прутья решётки, выбил их ногой, стал спускаться вниз.

Дальше была раздвижная дверь. Наверное, раньше она открывалась автоматически, а сейчас пришлось поднажать.

За дверью его встретили шорох и тьма. Шорох был такой: ветер (которого не было) полоскал шёлковые шторы. Много штор, на всех окнах (которых не было) и во много слоёв. А тьма легко сдалась под слабым зеленоватым светом вечного фонаря…

Справа и слева вращались высокие барабаны-колонны, расписанные непонятными символами. А между ними и ближе ко входу стояли… ну, больше всего это походило на низкие, чуть выше колена, столы из какого-то тёмного полупрозрачного камня – со столешницами в форме толстых полумесяцев, обращённых друг к другу выпуклыми сторонами и почти соприкасающихся дальними рогами так, что проход между ними получался воронкообразный: широкий вход и узенький выход. На столах стояли предметы из того же тёмного материала, похожие на замысловатые чернильницы, настольные лампы и старинные телефоны.

Денис шагнул к одному из столов, чтобы присмотреться получше… и вдруг снова оказался перед дверью. Он только что её открыл, откатил плечом. За дверью его встретили шорох и тьма. Шорох был такой: ветер (которого не было) полоскал шёлковые шторы. Много штор, на всех окнах (которых не было) и во много слоёв. А тьма легко сдалась под зеленоватым светом вечного фонаря…

По ту сторону двери ощущалось громадное пространство.

Нудной, омерзительной болью сдавило голову – будто по обнажённому мозгу протащили что-то влажное, слизистое. Если бы было чем – Дениса просто вывернуло бы наизнанку. А так – только судорожные сокращения желудка. Голова не то чтобы закружилась: её провернуло на полоборота непонятно в какую сторону и заклинило в этом положении. Перед глазами плыли мокрые зеленоватые пятна…

Потом он смог вдохнуть. Вроде бы стало легче. Надолго ли?..

Справа и слева от входа вращались высокие колонны, от них-то и исходил шорох. Поверхность их была неровной и парусила, плескалась в набегающем воздухе. Различимы были какие-то полузнакомые символы…

Дежа-вю, подумал Денис. Надышался.

На всякий случай он оглянулся назад. Лестница вела вверх – три десятка маленьких ступенек. Он поднялся наверх, огляделся. Прислушался. Было так тихо, что стук капель, падающих за углом, доносился вполне отчётливо. Ощущая беспокойство – но не от того, что партизаны могут ломануться через неохраняемый туннель, он почему-то знал, что этого не произойдёт по крайней мере в ближайшие часы, – а другое, странное беспокойство, – он пошёл к воде, повернул направо – и вдруг оказалось, что рядом лестница, ведущая наверх, а звук капели доносится сзади. Чёрт, подумал он неуверенно, было же наоборот – лестница слева, вода справа. Ну да, вот я спустился, повернул… Ничего не понимаю. Он посмотрел вверх. Нет, и не видно ничего, и не ясно…

Он повернулся и пошёл обратно. Ну да, вот выступ, о который я цеплялся локтем… только вот каким локтем? Вроде бы этим… или этим?.. Ступени вниз, дверь приоткрыта, шорох. Низкие столы. Ему показалось, что и предметы на столах передвинуты. Он шагнул, наклонился…

Это была мгновенная вспышка, отпечатавшаяся очень ярко: день, дико жаркий день, он приподнимается над каменным бруствером – и видит, как прямо в лицо ему несётся, разбрасывая искры, ракета! Денис отпрянул – и снова оказался за дверью. Но на языке, мгновенно пересохшем, держался привкус коньяка, а всё внутри мелко подпрыгивало от боевого возбуждения…

Почти сразу привкус коньяка превратился в металлический, тошнотворный, и Дениса ощутимо повело в сторону. Дурнота была совершенно похмельная, но он постарался взять себя в руки…

Предметы на столе переместились – совершенно точно. Вот этой «чернильницы» здесь раньше не было.

Что же это творится?..

Он не успел сдержать себя, хотя спинной мозг вдруг завопил: нет! нельзя! стой! – и шагнул за дверь.

На миг он оказался над тёмной водой. Стояла в воздухе птица. Внизу, в клубах застывшего дыма, рвался куда-то военный корабль: тёмно-красная палуба, длинные тонкие стволы спаренных пушек…

Сладковатый комок в горле.

Потом Денис снова оказался перед дверью. И снова сделал шаг.

Теперь он лежал в траве и короткими очередями лупил по пятнистым перебегающим теням…

И – снова перед дверью. И снова шаг вперёд.

И – снова.

И снова.

И снова.

Снова.

Ещё раз… и ещё…

Первыми ощутила неладное парочка Свободных, отдыхающая на крошечном астероиде, подвешенном на границе атмосферы над Западным океаном Тирона: отсюда открывался прекрасный вид на тропические архипелаги… Это было как зубная боль, только без боли. Как пытка чудовищно громкой скрежещущей музыкой – только без музыки. Потом наступило удушье, потому что Кокон перестал справляться с переработкой углекислоты. Они никуда не могли улететь и обречённо мучались, потеряв счёт времени…

Почти одновременно на самом Тироне были поражены сильнейшей мигренью несколько десятков человек – землян-эмигрантов и легионеров. Все они были телепатами, тщательно это скрывали – и (сознательно либо „втёмную») работали на Давида Юрьевича Хорунжего, резидента ГРУ на Тироне, которого знали под разными именами и прозвищами и чьи легенды были разнообразны и взаимоисключающи.

Через несколько минут „ударная волна» достигла Лярвы. Слегли несколько штабных офицеров и двадцать два человека из вновьприбывших. Один из них умер от инсульта.

Через два часа одиннадцать минут – если в качестве эталона и синхронизатора времени использовать пульсар С-241, как это принято в Империи, – удар обрушился на Землю. Как подсчитали позже, болезненные явления испытало чуть менее шестисот миллионов человек. Количество смертных случаев исчислялось тысячами.

…Вита проснулась с колотящимся сердцем и так и осталась лежать, как упала, – что-то страшное пронеслось над ней, но что именно, она уже забыла, сон испарялся, подобно пролитому эфиру. Кто были те люди, от которых она с Кешей на руках убегала, и кто были те, что расступились, образовав живой коридор, по которому на нее бросилось… что?