Мальчуган
Шрифт:
– Только куражится, а мер никаких не принял, вот и получил по заслугам, пусть пеняет на себя!
Это был «Красная рубашка»!
– А тот парень тоже, видно, безмозглый! Верно? Когда этот осел приехал сюда, он мне сразу понравился, очень уж лихой мальчуган!
– Прибавки не хочет, подал заявление об уходе. Неврастеник, должно быть, ясное дело!
«Открыть бы окно, спрыгнуть со второго этажа да исколотить их как следует, хоть бы душу отвел!…» – подумал я и еле-еле удержался от этого.
Двое внизу засмеялись и, пройдя под фонарем, вошли в «Кадоя».
– Ага! – воскликнул «Дикообраз».
– Ага! – отозвался я.
– Пришел!
– Пришел-таки!
– Прямо гора с плеч!…
– Нода, скотина, обозвал меня «лихим мальчуганом»!
– А меня? Меня «помехой» назвали! Хамье!
Мы собирались подстеречь их и напасть, когда они пойдут обратно. Но когда они оттуда выйдут? Кто их знает!…
«Дикообраз» спустился вниз в контору и предупредил:
– Может случиться, что сегодня ночью я уйду по делам Скажите, чтоб меня выпустили, – попросил он.
Хорошо, что в конторе были предупреждены, а то могли бы принять нас за воров.Очень трудно было дожидаться, пока «Красная рубашка» придет, но сидеть неподвижно и ждать, когда он выйдет, было еще труднее. Лечь спать нельзя, а высматривать его все время в окошечко было невыносимо, и я никак не мог успокоиться. Никогда еще мне не приходилось переживать такие мучения!
– Давай лучше ворвемся туда и накроем их с поличным! – не вытерпел я.
Но «Дикообраз» сразу же отверг мое предложение.
– Если мы сейчас ворвемся, скажут, что мы хулиганы, и нас задержат на полдороге. Если же мы расскажем о том, что нам нужно, и будем добиваться встречи с ними, то нам ответят, что их здесь нет, а они либо совсем сбегут, либо перейдут в другую комнату. Допустим даже, что мы вломимся туда, – но ведь там, может быть, десятки комнат, почем мы знаем, в какой они? Нет, брат, ничего другого не придумаещь, как потерпеть здесь, пока они выйдут.
Пришлось хоть и через силу, а терпелизо ждать до пяти часов утра.
Едва заметив две фигуры, вышедшие из «Кадоя», мы в тот же миг пустились вслед за ними. Было рано, первый поезд еще не шел, так что они все равно должны были идти пешком до города. От окраины Сумита вела аллея криптомерии, справа и слева от нее лежали рисовые поля. Кое-где виднелись соломенные крыши; дальше начиналась насыпь, которая проходила прямо посередине рисового поля и тянулась до нашего призамкового города. Надо только выйти за пределы Сумита, а там не важно, где именно мы их нагоним, – хотя все-таки лучше, если б удалось настичь их в аллее, в безлюдном месте. Мы шли за ними, держась на некотором расстоянии, а когда вышли на окраину, сразу пустились бегом и налетели на них сзади.
– Что такое? – обернувшись, изумился «Красная рубашка», но «Дикообраз» крикнул:
– Стойте! – и схватил его за плечо.
Нода, повидимому, струсил и, казалось, готов был сбежать, поэтому я зашел вперед и преградил ему путь.
– Почему это старший преподаватель школы ходит ночевать в «Кадоя»? – тут же начал «Дикообраз».
– А что, разве есть правила, где сказано, что старшему преподавателю нельзя ночевать в «Кадоя?» – воз-разил «Красная рубашка», как всегда выбирая вежливые выражения. Однако лицо его слегка побледнело.
– Как же такой блюститель морали, который утверждает, что даже в закусочную зайти лапши поесть и то неприлично, сам вдруг к гейшам ходит?
Нода, улучив момент, хотел было улизнуть, но я мигом стал перед ним.
– Безмозглый мальчуган, говоришь?… Это что такое? – заорал я на него.
– Да это ж я не про тебя говорил, вовсе не про тебя! – бесстыдно стал отпираться Нода.
Вдруг я спохватился, что обеими руками сжимаю концы своих рукавов. Когда я побежал вдогонку, яйца в рукавах стали кататься и мешали мне, поэтому на бегу я придерживал их руками. Я сунул руку в рукав, вытащил оттуда два яйца и, крикнув: «А, черт побери!» – смаху залепил ими прямо в физиономию Нода.
Яйца с хрустом разбились, и желток потек по его носу. Совсем обалдев, Нода вскрикнул «ай!» и, присев от неожиданности, завопил:
– Помогите!…
Я покупал яйца, чтоб съесть их, и в рукава прятал совсем не для того, чтобы бросаться ими. Только в порыве бешенства, сам не сознавая, что делаю, я швырнул их в Нода. Но, увидев, как Нода с перепугу сел на землю, я понял свою удачу и, приговаривая: «Ах ты скотина, ах скотина!…», расколотил об него остальные шесть яиц, так что лицо его стало совсем желтым.
Пока я бил яйца об морду Нода, «Дикообраз» и «Красная рубашка» находились еще в разгаре переговоров.
– А у тебя есть доказательства, подтверждающие, что я привел гейшу и с ней ночевал в гостинице?
– Я сам видел, как твоя гейша под вечер прошла туда. Попробуй отопрись!
– Мне нечего и отпираться. Мы с Ёсикава ночевали вдвоем. А приходили туда под вечер гейши или нет, почем я знаю!
– Замолчи!… – заорал тогда «Дикообраз» и ударил его кулаком.
«Красная рубашка» пошатнулся.
– Это разбой!… Это хулиганство! – завопил он. – Без всякого права прибегать к физической силе – это беззаконие!…
– Незаконно, зато здорово! – И «Дикообраз» опять сильно ударил его. – Такой негодяй, как ты, не поймет, пока его не поколотишь!… – говорил он, продолжая осыпать своего противника тумаками; а в это же время и я жестоко исколотил Нода.
В конце концов оба они скорчились у ствола криптомерии. Не в состоянии пошевелиться и не пытаясь бежать, они только моргали глазами.