Мальчишник
Шрифт:
Лермонтов часто бывал в этом доме, навещал сестер Мартыновых, «…три дочери, из которых одна, по-видимому, занимала собою нашего поэта…» — вспоминал А. В. Мещерский.
По словам Ф. Ф. Вигеля, близко знавшего братьев Мартыновых, все они отличались «…одним общим пороком — удивительным чванством, которое проявлялось в разных видах…».
Так что лучшего поэта России убил сын винного откупщика. А дом на тихой московской улице напоминает нам о днях, не предвещавших страшной беды.
ДУХ ХРАБРЕЙШЕГО ДЫШИТ, ГДЕ ХОЧЕТ
16 августа 1889 года.
Летняя погода. Отчетлив рисунок гор, отчетлив рисунок неба. Транспаранты, флаги, гирлянды, бумажные цветные фонарики, совсем такие, как когда-то для молодежного бала-пикника клеил с друзьями здесь, в Пятигорске, Лермонтов.
Сквер и прилегающие к скверу улицы полны народа. Штатские, военные. Многие в национальной кавказской одежде. Взволнованность необычайная. Вдохновенная. Долгожданная. Восемнадцать лет ждали этого. Памятник Лермонтову сооружен народным иждивением и сейчас передавался на святое хранение городу Пятигорску. Самый значительный денежный взнос сделал тайный враг Лермонтова князь Александр Васильчиков — 1000 рублей. Замаливал участие в бесславной дуэли?
«С какого расстояния Мартынов стрелял в Лермонтова?» — спросил генерал. Павленко зашагал по снегу, отмеряя нужное количество метров. Наконец остановился. «С такой дистанции в пятачок попасть можно, не то что в человека», — покачал головой генерал.
Памятник отливали в Петербурге на заводе Морана. Бронзовая фигура Лермонтова укреплена на вырубленном из гранитной скалы пьедестале. Поэт сидит, сюртук расстегнут, у ног, расшевеленная ветром, лежит книга. Взгляд поэта устремлен в сторону гор и разновидных облаков.
Единым движением вскинул трубы военный оркестр, зазвучал марш Тенгинского пехотного полка. Началом к маршу послужил удар колокола на городском соборе. Представители полка несут к памятнику и медленно возлагают серебряный венок. Родной полк отдает должное храбрости и таланту поэта. Душа его вмещала огромный мир чувств и стихов. И стихи для него — тот же бой. Пуля за пулю!
В Москве, на Кутузовском проспекте, есть новый большой дом. В нем в бельэтаже — квартира, в которой лермонтовский семейный музей. Хозяином квартиры был правнучатый племянник поэта подполковник Петр Николаевич Лермонтов. Умер в 1975 году. В этом семейном музее сохраняется кофейная чашка Лермонтова, блюдо Арсеньевых из Тархан, есть записи о том дне, когда в Пятигорске в 1889 году открылся памятник поэту. Петр Николаевич мне говорил:
— Я был в Пятигорске, но значительно позже: в гражданскую войну. Наша кавалерийская сотня вошла в город. Сразу же отыскали домик Лермонтова. Командир сотни Татарников воскликнул: «Вот дом, где жил великий русский поэт. А еще он был доблестным солдатом и честным человеком!» И мне приятно было это услышать от моего, тоже доблестного командира, бывшего вахмистра первого Сумского гусарского полка.
Я, слушая подполковника Лермонтова, вспомнил лермонтовскую бесстрашную сотню.
— Лично я только тогда увидел и дом поэта, и памятник, — сказал Петр Николаевич.
Я пришел к Петру Николаевичу, чтобы поговорить о Пятигорске, о памятнике, о Лермонтове.
Двухкомнатная квартира во Владимире. Хозяйка — Ксения Александровна Сабурова, в прошлом преподавательница иностранных языков, теперь на пенсии.
Ксения Александровна в родстве со многими выдающимися людьми прошлого столетия. По линии отца — правнучка декабриста Сабурова. Ее бабушка по материнской линии, Екатерина Павловна Шереметева, была дочерью Марии Аркадьевны Столыпиной, родной сестры Монго, и Павла Вяземского, того самого «распрекрасного» Павлуши — сына Петра Андреевича Вяземского. Таким образом, через Столыпиных Екатерина Павловна Вяземская-Шереметева приходилась троюродной сестрой Михаилу Юрьевичу. Ксения Александровна внучатая племянница поэта.
В квартире Ксении Александровны тоже небольшой семейный музей. Прежде всего висит, конечно, портрет Лермонтова. Фотография бабушки Екатерины Павловны. Очень была красивая женщина. Ее рисовали Маковский и Серов. У Ксении Александровны — репродукции портретов.
Сохраняется двенадцатитомное издание «Истории государства Российского» Карамзина. Альбомы, письма, в том числе из Пятигорска. Много ценных мемориальных вещей Ксения Александровна Сабурова передала музею Пушкина в Москве. «Глубокоуважаемая Ксения Александровна! Мы хорошо помним вас — такую скромную, деликатную, милую, отдавшую нашему музею столько вещей. Будьте здоровы и благополучны». В Тарханы отправила кружевное покрывало, которое принадлежало Елизавете Алексеевне Арсеньевой, бабушке поэта.
Такая вот семья Шереметевых-Сабуровых.
Был ли кто-нибудь из них в Пятигорске на открытии памятника Лермонтову? Вполне возможно. Вполне возможно, присутствовала и Юлия Всеволодовна Лермонтова, родственница поэта. По профессии — химик, специализировалась но переработке нефти. Преподавала в Московском университете. Юлия Всеволодовна — нефтяник, защитившая в Геттингенском университете докторскую диссертацию «с великой похвалой». Была дружна с Софьей Ковалевской. Дожила до Великого Октября, имела несколько встреч с наркомом Луначарским.
Может быть, на открытии памятника были дети молочной сестры Лермонтова Татьяны. Или она сама. С детства Михаил Юрьевич называл свою кормилицу Лукерью Алексеевну Шубенину «мамушкой». У Лукерьи Алексеевны было пятеро детей. Из них Татьяна — молочная сестра Лермонтова. В каждый приезд в Тарханы поэт навещал «мамушку» и свою молочную сестру. Никогда не забывал их.
В Петербурге на выставке конкурсных скульптур будущего памятника Михаилу Юрьевичу Лермонтову лучшим был признан проект № 14. Распечатали конверт с девизом. Под девизом и номером 14 скрывался академик Александр Михайлович Опекушин. Автор памятника Пушкину на Страстной площади.
Одному и тому же скульптору суждено было отлить в бронзе старшего поэта и младшего.
Об Опекушине сказано:
— Народ нашел своего ваятеля…
Александр Михайлович Опекушин сам выходец из народа — родился в семье крепостного крестьянина в деревне Свечкино, на берегу Волги. Отец его был лепщиком, и Саша рано научился владеть глиной. В двенадцать лет попал в Петербург. И сразу был принят в артель столичных лепщиков — делал для петербургских домов и храмов цветы и орнаменты. Потом судьба привела его в скульптурную мастерскую академика Иенсена, впоследствии профессора Петербургской Академии художеств, который определил своего способного ученика вольно-приходящим слушателем академии. Он же потом добился для Опекушина освобождения от крепостной зависимости.