Шрифт:
Мальчик
…Мы с Сашенькой купались в море. Наш городок находился у самого синего моря, здесь был замечательный пляж с жёлтым песочком, море было ласковое, волны высотой с ладонь с тихим шорохом накатывались на твёрдый и гладкий песчаный берег.
Возле самого берега резвились маленькие полупрозрачные рыбки.
Вода была очень тёплая, прозрачная. Мы с Сашей, не спеша, плавали бок обок, с радостью поглядывая друг на друга. Соскучились. Сашенька где-то пропадала, не говорит, где, загадочно улыбается. Она очень красива. Я улыбаюсь в ответ: Саша моя сестра-близнец, я тоже Саша. Мы сами выбрали себе такие имена, чтобы нас нельзя было отличить. Я хихикаю про себя: как же можно отличить мальчика от девочки? Это практически невозможно!
Мы выбрались на берег, зарылись в горячем песке.
– Сашенька! – говорю я, пропуская песок сквозь пальцы, - Как же я люблю тебя!
– Как Женю? – спрашивает Саша.
– Женя у меня любимая подружка, а ты моя любимейшая сестрёнка! – отвечаю я.
– Поцеловаться не хочешь? – прищурилась сестрёнка.
– Хочу! – бросился я к ней, - Как же я соскучился по тебе! – Я повалил сестрёнку на спину, и начал покрывать её лицо поцелуями, Сашенька счастливо смеялась.
– Ну, хватит, - сказала она, тем не менее, обняв меня за шею и глядя в лицо.
– Когда мы смотрелись в зеркало, выглядели немного иначе.
– Мы подросли. Уже месяц прошёл! – заметил я.
– Да, Саша! Как же хорошо! Пойдём?
– Пойдём, - со вздохом говорю я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от песка. Потом вынимаю из рюкзачка сухие трусики и переодеваюсь, осматривая своё тело.
Следы от операции уже почти зажили, тонкие, нитяные красные шрамики на животе, и ниже. Папа сказал, что у каждого мальчика там есть шовчик. Полюбовавшись, я одеваюсь, собираю подстилку, складываю всё в рюкзак. Саша уже ждёт меня. Как ей идут длинные волосы! Меня постригли под бокс, мне нравится, и Саше тоже.
Мы побрели по узкой тропинке, вверх, на скалу. Там, наверху, наш дом, который построил папа. Папа должен быть дома, он ждёт нас.
– Давай, кто быстрей! – смеётся Саша, и бежит вперёд. Я бегу за ней, смеясь.
Вдруг Саша вскрикивает, и пропадает из глаз.
В ужасе подбегаю к краю обрыва, и вижу, что Саша ухватилась за край уступа двумя метрами ниже, и смотрит на меня.
– Саша, помоги! – кричит она, - Саша!
Я скидываю свой рюкзачок, достаю верёвку с петлёй, и кидаю Саше. Верёвка попадает на шею сестре, и затягивается. Теперь, если потяну за верёвку, задушу сестру, если отпущу, Саша сорвётся с обрыва. Только теперь, с ужасом, я узнаю ту самую верёвку, на которой вешался.
– Саша! – зовёт меня сестра в отчаянии, - Сашенька-а-а!! Помоги!
Я, растерянно, оглядываюсь, и вижу отца.
– Папа!!! – кричу я изо всех сил. Слёзы брызжут у меня из глаз, - Папа-а-а! – кричу я, уже проснувшись, - папа-а-а!
– Что, Саша?! – прибегает папа, в одних трусах, - опять кошмар приснился?
Папа берёт меня, сажает на колени, прижимает к своей груди моё мокрое лицо, а я никак не могу успокоиться, вздрагивая всем телом, и плача.
– Сашенька… - шепчу я, - Сашенька…
– Что Саша, приснилось? – приходит и мама, уже держа в руках стакан с питьём.
Лена проснулась и захныкала. Я, в смущении, прячу лицо на широкой груди отца, мокрой от слёз и соплей. Папа не возмущается, он гладит меня по моему ёжику волос, радуясь, что я успокаиваюсь. Прошла неделя, как меня выписали из клиники, а я всё вижу этот страшный сон, и бужу всех своим воплем.
На вопросы папы и мамы я ничего не отвечаю. Обычно выпиваю питьё, которое приносит мне мама, и снова засыпаю. Но сегодня я не могу отпустить папу. Меня трясёт от рыданий, я, как наяву вижу Сашу, она смотрит, умоляюще, на меня, губы шепчут: помоги!
– Сашенька! – опять шепчу я, и снова плачу.
– Да что же такое, - говорит мама, - никак не можешь успокоиться.
Папа ничего не говорит, баюкая меня на руках.
– Может, не надо было? – вдруг говорит он, - были у нас три ребёнка…
– Ты что такое говоришь? – возмущается мама, потом сникает, - Ты тоже заметил?
– Дураки мы с тобой, мама, думали, что наш мальчик тогда был больным, а получилось наоборот. Помнишь, какой он был ласковый и терпеливый?
– Да, папа, - вздыхает мама, - Саша, ты нам расскажешь, что тебе снится? – Я кивнул.
– Мне снится моя сестра Саша. Она жила вместе со мной. Я не говорил вам, боялся, что отдадите меня в психбольницу…
– Мы знали, что вас было двое, - сказал папа, - ты разговаривал на разные голоса ночью.
Всегда так ласково, любя. Девочка тебе отвечала. Мы тоже боялись за тебя, ничего тебе не говорили, думали, что ты во сне разговариваешь, и ничего не помнишь.
– Так вот, папа, мама, Сашенька ушла, когда Женя уезжала, и больше не вернулась. Поэтому я согласился на операцию. Саша очень просила меня сделать это, чтобы мы с Женей были вместе. А Женя всё не едет и не едет… - снова заплакал я.
– Теперь мне снится, что Сашенька срывается с обрыва, я кидаю ей ту самую верёвку… - я замолчал, вдруг понимая, что мои родители так и не узнали всю историю моего неудавшегося суицида.
– Я, наверно, должен всё рассказать? – спросил я, сморкаясь в протянутый мамой платок. Потом вытер им папину грудь. Папа счастливо улыбнулся, и ласково прижал меня к себе.
– Расскажи, Сашок, - попросил он, - Как твои шрамы? Не болят?
– Чешутся ужасно! Так и хочется оторвать все пластыри, и почесать.
– Терпи, сынок, терпи! Ну, рассказывай дальше.
– Так вот, помнишь, папа, когда ты записал меня на осмотр? Мы с Сашей тогда решили повеситься, потому что операция означала смерть одного из нас!
– Что же ты молчал, сынок?! – всплеснула руками мама.
– Я боялся психушки…
– Да кто бы тебя туда отправил?
– У нас были натянутые отношения… - Родителям нечего было сказать на это.
– Вот мы и сидели там, с петлёй на шее, я писал записку, потом сорвался с балки, повис на верёвке, и потерял сознание. Очнулся, а передо мной сидит Женя. Это она спасла меня, потому что ходила за мной, не зная, как познакомиться. На другой день я сбежал к ней, и мы полюбили друг друга, я и Женя, и Сашенька влюбилась в Женю…