Чтение онлайн

– Те люди – не мой ребенок, – возражает она.

Ив присоединяется к ней. Я небрежно прячу кое-что под бумагами на столе.

Кэрол недовольно разглядывает мои вещи. Она не знает о хранилищах, и не надо. Кое-что приходилось закупать оптом.

Я не знаю, где Аза. Не знаю, что она делает. Лишь то, где она была три недели назад, когда умерла, держа меня за руку. И потом несколько дней спустя, когда я услышал её голос с неба.

Она жива. Аза жива.

Я знаю это так же, как собственное имя.

Мне просто надо выяснить, где она. Я проверил ветряные потоки и расчертил возможные пути сначала простым способом, а потом профессионально.

Согласно докладам от метеозондов и спутников, необычные ливневые потоки двигаются по стране на восток.

Насколько я понимаю, они перемещаются странно организованным фронтом и всё ещё находятся над землёй. У меня уже есть главная карта и программа, которая проводит её по разным системам координат. И дело не просто в моей одержимости. Хотел бы я быть настоящим программистом, да хотя бы кем-то настоящим, а не тем, кто есть на самом деле, но у меня хватает знакомых.

И это лишь один из способов потратить деньги, заработанные от продажи устройств для расправления постелей и чистящего спрея.

У меня нет твёрдых доказательств, и я даже точно не знаю, что делать. Но есть множество отрывочных сведений о кораблях в небе, о странной погоде. И ещё кое-что, откопанное там, куда мне нельзя соваться.

В официальных, правительственных источниках.

– Тебе надо просто попрощаться с Азой, – говорит Кэрол, беря Ив за руку.

– Это очень важно, малыш, – поддерживает моя вторая мама.

Меня пугает, что теперь они выступают единым фронтом.

– Нет, не надо, – отвечаю я, хотя мы уже это всё проходили бесчисленное множество раз. Я был готов к смерти настолько, насколько возможно. А вот к такому – вовсе нет.

Корабль. В. Небе.

Я не дурак и не сказал мамам ничего о том корабле. Они посмотрели бы на меня секунды три, а потом бы загрузили в машину и отправили прямо в детскую больницу (то ещё унижение, но только туда и принимают несовершеннолетних), где мне бы быстренько устроили встречу в психиатрическом отделении. Так что нет, я не сообщил Кэрол и Ив про корабль.

Вообще-то, я им ничего не говорю, лишь что работаю над проектом. Судя по виду, мамы готовы отлучить меня от сети. «Великое отлучение» случилось лишь однажды, когда мне было девять, и я собрался запомнить кусок «Оксфордского словаря английского языка». Мамам это не понравилось.

Запоминание заняло дополнительные ячейки в моём мозгу, которые, в противном случае, были бы заняты отсчётом секунд жизни Азы до её десятого дня рождения, который доктора тогда отметили как дату смерти. И в это время мои мамы поняли, что меня нужно лечить.

– Так нам тебя отключить от сети? – спрашивает Ив.

– Я и сейчас вне сети, – лгу я.

Ив смотрит на меня и вскидывает бровь.

Да, у Ив есть монитор диапазона частот. Меня это веселит. Скорее всего, мамы купили его, чтобы не дать мне смотреть порно. Они точно так считали, когда на самом деле я работал над «словарным» проектом. Кэрол вбежала в мою комнату с криком «Попался!» и увидела, что я дошел до буквы «L».

Может, я и смотрел в сети кое-что из категории «голяка». А кто не смотрел? Но есть миллион других разделов, которые мне интересны, и большинство из них не относятся к порно.

Например: история НЛО, полётов, записи о необычных погодных условиях начиная с восьмого века нашей эры. Я собираю эти темы в большую папку на своём компьютере. На то есть причины.

– Если бы ты смотрел порно, я бы не так расстроилась, – замечает Ив, словно читая мои мысли, и вздыхает. – По крайней мере, ты был бы человеком.

Я поднимаю взгляд и парирую:

– Тебе бы это не понравилось.

– Тогда бы ты был обычным, – говорит она.

– Да, но я необычный.

– Иди на улицу, – вступает в разговор Кэрол.

– Там холодно.

– Навести друга?

– Если вы вдруг не заметили, – говорю я, пользуясь запрещённым приёмом, – моя единственная подруга мертва.

– Она не была твоей единственной подругой, – говорил Ив, не обращая внимания на мою подначку.

– Назови ещё хоть одного.

Мама не может.

У меня есть друзья. Те, кто живут в сети в других часовых поясах. Хотя мне уже не девять. Если меня снова отключат, я выкручусь.

– Завтра школа, – напоминает Кэрол. – Мы тебя любим и понимаем, через что тебе приходится проходить, но либо ты завтра идёшь на занятия, либо к врачу.

Понимают, через что я прохожу? Нет, не понимают. Я занимаюсь историей цивилизации. Так, мелочи.

Я жду, когда они уйдут из моей комнаты, а потом опять принимаюсь за дело. С момента похорон случилось кое-что. Один человек видел странные огни. Другой – яркую штуку у горизонта. Ещё один вообще сообщил о верёвке.

«Сэр, я весь внимание».

Но потом свидетель отказался от своих слов и сморозил какую-то глупость о провисших проводах линий электропередач или чего-то в этом роде.

В начале года были другие подобные случаи: один над Чили, другой – в небесах над Аляской, ещё один над Сицилией, но мне они особо не помогли. Люди, увы, записывают подобное без подробностей. Твиттер кишит смазанным фотографиями.

Однако теперь мы живём в век приложений. Официальных и неофициальных. Забудьте перепрошивку телефона. Я говорю о высшем пилотаже.

В мире есть несколько сотен человек, которые производят подобные приложения (см. «Друзья в других часовых поясах») в основном потому, что кто-то другой в списке бросил нам вызов. Я обычный любитель, но они великодушно пускают меня на форумы и даже позволяют соревноваться с настоящими игроками.