Чтение онлайн

— Мудрую, ты себе жену нашёл, владыка, — с искренней завистью вздохнул полковник.

Алексей скромно согласился кивком и продолжил планёрку:

— Ну ладно уж, морячков Кронштадта упустили, так, кого ещё можно в эмиграцию сманить?

— Вдоль русско–польской границы сосредоточено около двадцати тысяч казаков и белогвардейцев, — прищурив глаз, дал приблизительную оценку воинского контингента полковник. — В китайской Маньчжурии тысяч тридцать разбросано вдоль границ Дальневосточной республики. Вероятно, ещё до пяти тысяч сабель осело в Монголии, под рукой барона Унгерна.

— Кто таков? — заинтересовался атаман.

— Генерал–лейтенант Унгерн–Штенберг до этого по Сибири под атаманом Семёновым ходил. Только теперь, после захвата в феврале столицы Монголии, Урги, и изгнании китайских оккупантов, он самостоятельная политическая фигура. Командует Азиатской дивизией, укомплектованной забайкальскими казаками, бурятами и монголами. Мог бы сам стать императором Монголии, но посадил на трон Богдо–гэгэна восьмого, местного монгольского хана.

— Поступок благородный, — задумчиво прошептал Алексей. — Но политически опрометчивый.

— Так ошибку он может в любой момент легко исправить, — пожал плечами полковник. — Я так думаю, раз Унгерн на монгольский трон сразу не сел, то рассчитывает продолжить военную компанию в Сибири. Очевидно, где–то к началу лета, он поведёт Азиатскую дивизию в бой, вклинившись между землями Советской и Дальневосточной республик. Очень уж генерал большевиков не жалует, и драться готов до конца.

— Зачем ему до лета ждать?

— Ну, может, уже в конце весны конницу поведёт, когда густая трава появится, — пробовал рассуждать, как кавалерист, Кондрашов. — Ведь у монголов фуража не добыть, они свои табуны овсом не подкармливают. Квёлые лошадки в степи после зимы. И в Сибири этим годом тоже кормом не разживёшься, голодно нынче во всех краях. Гражданская война всю страну разорила, уж из овса хлеб пекут.

— Значит, раньше мая Унгерн войско не двинет? — пытался состыковать свои планы Алексей.

— Да сдался нам этот Унгерн, — скривившись, отмахнулся от безнадёжной затеи Кондрашов. — Таких фанатиков не сагитируешь. Давай лучше обсудим, как белую гвардию из Польши будем вытягивать. Эти тоже на большевиков шашки точат. Если не уговорим эмигрировать в Парагвай — полягут ни за грош.

— Англичане натравливают, — сквозь зубы процедил Алексей.

— Поляки тоже прикармливают и науськивают, — кивнул Кондрашов.

— Так ты же докладывал, что они с большевиками уже госграницу расчертили. Договорились об обмене всех пленных. Осталось лишь кое–какие формальности уладить.

— Кстати о формальностях, — недовольно засопев, полез в портфель за бумагой Кондрашов. — Вот, они прислали требование о незамедлительной отправке польского контингента из Парагвая домой.

— Когда мирный договор с Советской республикой подпишут, тогда пусть и запросы шлют, — даже не стал брать в руки подсунутую бумажку Алексей. — Поляки ещё на обратный билет не заработали.

— Так ведь красноармейцев мы помаленьку отпускаем, — ревниво указал на явное послабление большевикам Кондрашов.

— С Москвой у нас договор был: размен одного красноармейца на одного эмигранта, — напомнил Алексей. — Они нам уже всех беляков из Крыма выдали, вот столько же своих и получили. Остальных теперь будем менять на казаков и их семьи, которые изъявили желание эмигрировать в Парагвай. Транспорт оплачивается нами, а с поляками такого уговора не было. С Варшавой мы договаривались, что кормим и содержим пленных, пока они не заработают на обратный билет и не возместят потраченные на них средства.

— Пилсудский не раскошелится, — замотал головой Кондрашов.

— Есть вариант затраты на транспорт разделить, — хитро усмехнувшись, подмигнул атаман. — Пусть организует вывоз поляков своими судами, тогда мы оплатим дорогу в один конец. Однако сделка состоится, если из Польши пароходы пойдут с русскими эмигрантами на борту: двадцать тысяч белогвардейцев, плюс десять тысяч гражданских лиц. В таком случае мы с пленных поляков оплату за содержание требовать не станем, ведь беляков Польша в лагерях тоже подкармливала.

— Справедливо, — кивнул полковник, но заметил: — Однако зачем Пилсудскому, вообще, оплачивать перевозку пленных из Парагвая?

— Иначе придётся год дожидаться своих людей, пока они долги не отработают, — скрестил руки на груди атаман.

— Так и наши казаки останутся на границе в лагерях томиться, — развёл руками Кондрашов.

— Мы своих выведем, через советскую территорию, — предложил неожиданный выход Алексей. — Поляки не смогут на границе удержать столько вооружённых полков.

— Ну так и русские не потерпят вооружённую толпу на своих землях.

— Казаки разоружаться и по железной дороге доберутся до морского порта, хоть на Балтийском, хоть на Чёрном, море. Этот вариант эвакуации гораздо сложнее первого, однако большевики и на такой исход согласятся, ибо он устраняет угрозу масштабного вторжения врагов из Польши. Мне только не нравится, что эмигрантов придётся перевозить нашим флотом.

— А с чего это ты, батюшка Алексей, решил, что белогвардейцы вообще загорятся идеей переселения в Парагвай? — указал на главный недочёт грандиозного плана Кондрашов.

— Так это тебе, Эдуард Петрович, думать, как их убеждать, — рассмеялся атаман.

— Одними россказнями о золотой обетованной земле тут не обойтись, — стушевался агитатор.

— Казакам нужна: воля, земля, дом, — подмигнул товарищу атаман и добавил самый главный аргумент: — И семья. Я договорюсь с большевиками, чтобы отпустили в Парагвай близких родственников наших эмигрантов. Думаю, это будет справедливая плата за снятие угрозы вторжения со стороны Польской границы. Тогда советской власти можно и освобождением Дальнего Востока от японских интервентов заняться. Хотя я порекомендую им сперва белогвардейцев из Монголии выбить.