Чтение онлайн

Но иногда случалось так, что привычный порядок нарушался. Нет, Александр все так же приходил в кабинет, усаживался в кресло, но вместо обычных занятий чистописанием – просто смотрел на умеренно большой портрет своего августейшего тезки, висевший на самом видном месте. Кстати, весьма хороший портрет, кисти Василия Верещагина, родного брата маньяка от сыро– и маслоделия Николая свет-Васильевича. Тоже, разумеется, Верещагина. Хм, такой вот занятный выверт судьбы получался – оба брата связали свою жизнь с маслом. Только старший больше интересовался маслом сливочным, неустанно улучшая и изобретая новые сорта. А младший был более неравнодушен к растительному маслу (хотя и сливочное частенько употреблял, за завтраком и обедом) – особенное же пристрастие питал к льняному и конопляному, коими обыкновенно и разводились все его краски.

– М-да.

Устало потянувшись прямо в кресле, князь ослабил, а потом и вовсе снял тугую удавку нашейного платка. Затем привычными движениями «выщелкнул» из манжет золотые запонки, добавил к ним жилеточные часы с цепочкой и небольшим брелоком, небрежно бросил получившуюся кучку драгоценного металла на стол перед собой и еще раз потянулся. Плавным шагом переместился к окну, попутно скидывая с себя надоевшие сюртук и жилетку, в два касания распахнул массивные дубовые створки и глубоко вздохнул, наслаждаясь ночной прохладой. Взлохматил тщательно уложенную прическу, длинно-длинно выдохнул и вернулся мыслями к недавнему рауту, устроенному одним из представителей многочисленного рода князей Голицыных. Точнее, к неожиданной новости, чуть ли не мимоходом проскользнувшей во время довольно-таки продолжительного общения с гостеприимным хозяином.

Морское ведомство Российской империи уже давно мечтало о строительстве нового, незамерзающего порта и регулярно поднимало этот важный вопрос в своих ежегодных верноподданнических докладах на высочайшее имя. Так регулярно, да с такой настойчивостью и убедительностью, что в конце года одна тысяча восемьсот девяностого от рождества Христова самодержец Российский не выдержал, плюнул и согласился. Кхм. В смысле – всемилостивейше повелел рассмотреть столь назревшую проблему на ближайшем заседании Морского комитета. Который, помимо всего прочего, должен был решить, где именно вырастет новая база флота. А заодно и определить примерную стоимость всего этого «небольшого» удовольствия.

Это, можно сказать, была только присказка к новости. Сама же новость заключалась в том, что не так давно все изыскания на тему подходящего места были закончены, и к вниманию комитета оказалось представлено аж целых два варианта размещения нового незамерзающего порта. Известия эти были важные, интересные, но, как бы это правильнее и точнее сказать… Оставившие молодого аристократа в полнейшем равнодушии. До тех самых пор, пока общительный хозяин раута не поделился с собратом по титулу еще одной весьма занимательной сплетней. Насчет того, какие жаркие и острые словесные баталии развернулись в Адмиралтействе касательно того, где именно встанет новая база флота. Не забыл князь Голицын упомянуть и про раскол отважных мореходов на два неравных лагеря.

В первом, и самом большом, сердца отважных адмиралов сладко пели при одном только слове – Либава. От столицы относительно близко, на месте уже есть кое-какие постройки, сравнительно недалеко присутствует железная дорога, да и климат такой, что просто чудо… Казалось бы, ну что тут думать и сомневаться? Тем более что выразителем их чаяний и надежд выступал САМ глава Морского ведомства, генерал-адмирал флота Российского великий князь Алексей Александрович. Однако же нашлись и такие вечно чем-то недовольные личности. К примеру, исполняющий обязанности главного инспектора морской артиллерии контр-адмирал Макаров с чего-то был расстроен тем незначительным фактом, что от Либавы до границы меж империей и Вторым рейхом – чуть менее тридцати верст. К тому же его не устраивал тамошний низкий берег, малые глубины, подвижный песок, плохие условия для обороны сухопутной крепости…

Одним словом, все эти мелкие, но вполне преодолимые трудности. К молодому контр-адмиралу присоединял свой голос министр путей сообщения господин Витте – Сергей Юльевич с чего-то вдруг взял и резко обеспокоился возможным недовольством Германии. Приводя при этом поистине странные аргументы. Например, что строительство порта и крепости станет целесообразным лишь в случае планов наступательной войны и на суше, и на море, что является чрезвычайно наглым вызовом западному соседу. Ну не смех ли – слушать такое от насквозь гражданского штафирки? К сожалению, государь отчего-то весьма благоволил своему министру, причем настолько, что почти без раздумий одобрил его весьма сомнительную идею – поискать что-нибудь подходящее в Архангельской губернии. А минфин, пользуясь такими благоприятными условиями, действовал чрезвычайно энергично и расторопно, за крайне ничтожный срок изыскав-таки возможность изрядно подгадить Морскому ведомству. Тем, что предложил его императорскому величеству устроить новый и крайне необходимый империи незамерзающий порт аж на побережье Мурмана [9] . Конкретнее – в Екатерининской гавани, расположенной у самого входа в Кольский залив. Хорошенькое место, ничего не скажешь: дорог к нему нет (причем вообще никаких), всего пара мелких деревушек в окрестностях, а погоды там по большей части стоят такие, что даже Сибирь кажется приятным курортом. И как будто и этого было мало, министр-интриган предложил назвать будущую крепость и город при ней Романов-на-Мурмане. Вот так вот-с!

Небольшой слух, ничтожная сплетня из жизни сильных мира сего – но после него молодой Агренев перестал наблюдать за лицами и разговорами в обществе, погрузившись в свои несомненно важные размышления. Впрочем, общество этого тактично не заметило – во-первых, время было уже достаточно позднее, и все несколько подустали. А во-вторых, некоторая эксцентричность князя была им уже знакома и привычна. Тем более привычна, что для большинства присутствующих он стал своим – а значит, имел право на мелкие и вполне простительные недостатки. Сам же князь весь остаток раута и всю дорогу домой мучительно ворошил свою память, пытаясь понять – почему он, будучи когда-то школьником, а затем и студентом, никогда и ничего не слышал о базе флота в Либаве. И почему предложенное хитроумным министром финансов название порта в Екатерининской гавани удивительно схоже с вполне памятным ему городом-портом Мурманск.

«Черт, от всех этих размышлений скоро мозги расплавятся! И чего вдруг меня эти мореманские дела так зацепили?»

Разум на это ответить не мог (да и не особо-то и пытался, по причине общей усталости и позднего времени), а вот интуиция беспокойно шевелилась и зудела, тихонечко нашептывая что-то такое… неопределенное и непонятное. Плюнуть бы на все эти дела да забыть – вот только не для того он взращивал и нежно лелеял свое предчувствие, чтобы затем резко от него отказаться.

«Ладно, день был длинный, вечер тоже удался. Да и утро будет, хе-хе, тоже неплохим».

Пальцы молодого мужчины мягко изогнулись, словно бы поглаживая что-то волнующе-упругое и при этом приятно-шелковистое. Вроде женского бедра, например.

«Да и вообще – чего это я гадаю да прикидываю? Когда у меня такие славные господа имеются, как Горенин и Купельников. У первого, кстати, уже и опыт кое-какой в делах подобного рода есть. И аналитический центр скоро появится… Гм, вернее, зародыш оного – когда еще из вчерашних студентов-математиков вырастет что-то путное?.. М-да. Хм, зато у второго из них нужного опыта хоть отбавляй, вдобавок имеются настоящий охотничий азарт и немалый клык на всех казнокрадов в больших чинах. И не важно, в каком ведомстве или министерстве оные заседают – Иван Иванович ко всем одинаково внимателен и предупредителен, хе-хе».

Собственно, этим и соблазнил отставного жандарма змей-искуситель по фамилии Агренев. Всего-то предложением создать и возглавить в компании небольшой отдел по выявлению и пресечению излишнего интереса… гм, всяких там любопытных личностей. Надо сказать, что список тех самых личностей Купельников прочел ОЧЕНЬ внимательно, изредка посверкивая глазами на некоторых высоких и известных титулах. Да и заграничные фамилии чрезмерно любопытствующих личностей, вроде Тиссена или Круппа, тоже не оставили его равнодушным. Опальный офицер подумал, задал несколько вопросов… Гм, десятков вопросов. И тут же, не сходя с места, дал свое согласие.