Магацитлы
Шрифт:
– Вот черт! – вслух сказал Тарас. – Три спутника?
«Два вращаются почти по круговым орбитам, – отозвался гид видеозаписи, – Фобос и Деймос. Параметры практически не отличаются от матричных. Третий спутник – Протос вращается по сильно вытянутой орбите и представляет собой захваченный полем тяготения Марса астероид».
– Понятно. Дай картинку поверхности.
«Спутников?»
– Марса.
Изображение в виоме сменилось. Марс заполнил собой все видимое пространство. Открылись равнины, горные цепи, хаос ущелий, каньонов и разломов, множество кратеров самого разного диаметра. Здесь царили все оттенки красного и коричневого цвета, изредка прорезаемые плешами желтых пустынь и малиновыми руслами высохших водных потоков. Но нигде не было видно марсианских каналов, водохранилищ, городов и поселков. Жизнь на Марсе отсутствовала.
– Вот гадство! – пробормотал Тарас.
Глаз зацепился за металлический просверк на склонах одной из горных цепей.
«Дай увеличение!»
Поверхность планеты понеслась навстречу, горы расползлись в стороны. Появился четко видимый гигантский уступ, на краю которого лежало сплющенное всмятку… металлическое яйцо!
– Ракета?! – не поверил глазам Тарас.
Гид промолчал.
– Значит, Лось таки здесь существует?!
Может быть, Лось и существует, скептически отозвался внутренний голос, да только Аэлиты нет. И марсианской цивилизации нет. Да и ракета разбита вдребезги! Здешний Лось прилетел сюда и при посадке разбился. Так что искать нечего.
А вдруг не разбился?!
Ну, погиб от голода и холода. Ты же видишь, жизни на тутошнем Марсе не видать.
«Дай сравнительные характеристики», – потребовал Тарас.
«Масса – один и три десятых, – забубнил на ухо гид. – Радиус – один и ноль пятнадцать…»
«Атмосфера?»
«Азот – сорок процентов, углекислый газ – пятьдесят один, кислород – девять, инертные газы, давление – ноль ноль шесть бара…»
«Понял, дышать нельзя. Значит, и в самом деле здешний Марс необитаем. Кто же здесь пытался приземлиться? Неужели Лось?»
Что-то сверкнуло в ущелье.
«Ну-ка, покажи».
Вектор зрения видеокамеры слегка сместился. На дне ущелья Тарас заметил еще одно зарывшееся в щебень металлическое яйцо. А в километре от него – второе.
– Еще две ракеты!
Тоже скажешь – Лось? – иронически осведомился внутренний голос. Тогда на здешней Земле живет целое стадо Лосей, задумавших переселиться на соседнюю планету.
– Да-а… – почесал затылок молодой человек. – Незадача… Получается, это аппараты Магацитлов… Лось если и прилетел, то никого не нашел.
В этом инварианте повесть Толстого реализовалась лишь частично, хмыкнул внутренний голос. Атланты-Магацитлы существовали, с Земли сбежали, но жизни на Марсе не нашли и погибли.
Может, ты и прав… Этого мы не узнаем. Да и не нужно. Марс пуст. Прекрасных марсианок здесь нет.
«Поищи еще», – приказал информатору Тарас.
Горная область планеты отодвинулась, побежала влево. Снова в складках местности блеснул металл. Еще одно яйцо… И еще… На всех плоскогорьях и равнинах Марса, на горных складках и в ущельях высохших рек лежали остатки космического флота Магацитлов, беглецов с Земли, напрасно покинувших родную планету в поисках лучшей доли…
Прав был дед, с грустью подумал Тарас, выключая проектор. Это не тот инвариант. А с другой стороны – уже что-то. Могут существовать и более близкие к идеалу, где Мстислав Сергеевич долетел-таки до Марса и нашел Аэлиту.
– Будем искать? – подмигнул он Мышу.
Терафим не понял вопроса и конфузливо спрятался в складках домашнего халата. Потом высунул глаз на стебельке, имитируя краба.
«Пора в бассейн».
– Ах, да, – спохватился молодой человек. – Настя не простит, если опоздаю!
Через минуту он уже мчался на встречу с подругой, решая на ходу, стоит посвящать ее в свои проблемы или нет. Анастасия была особой самостоятельной, серьезной и острой на язык и вполне могла высмеять увлечение своего приятеля.
ДОЛЕТЕЛИ, МЛЯ
Без приключений не обошлось и на этот раз.
Сначала Лосю показалось, что курс аппарата снова пересекся с орбитой кометы.
Земля и Луна давно уплыли за корму, превратились в крупную двойную звезду. Вокруг была пустота на миллионы километров. Путешественники успокоились, направив полет в нужную сторону, расслабились. Хотя это, скорее всего, в большей мере относилось к Лосю, а не к его партнеру, изредка посматривающему в окуляры своего телескопа. Потом он закрыл глаза и, казалось, задремал. Лось же, несмотря на облегчение, наступившее после первых двух часов полета, мучился нетерпением, мысленно подгоняя ракету, и бдительно поглядывал на звезды. Он первым и увидел движущуюся сбоку струю искр, не похожих на звезды. Вгляделся, и дыхание в груди замерло.
Аппарат приближался к хвосту кометы!
Впрочем, уже через несколько минут стало видно, что поблескивающие в лучах солнца непонятные объекты астероидами или глыбами камня и льда не являются. Сквозь космические просторы мчался по орбите вокруг светила рой разбитых, искореженных, разорванных на куски, смятых, сгоревших… ракет и их фрагментов! Словно некий вселенский дворник смел метлой в одну кучу носящиеся по Солнечной системе металлические яйца, похожие на аппарат Лося, и оставил в пространстве. За тысячи лет этот рой расползся в стороны, превратился в длинный язык обломков, более мелких деталей и пыли, вынужденный вечно скитаться во тьме пространства.
Лось с содроганием разглядел среди обломков скрюченное человеческое тело в гребнистом шлеме. Это явно был тот, кого Аэлита называла Магацитлами. Один из многих, кто до Марса не долетел.
– Сколько же их здесь! – прошептал инженер. – Тысячи!.. Куда полетели?.. Зачем?.. Что их позвало в путь?.. Тоска, одиночество?..
– Страх, – внезапно ожил Высокий, по обыкновению скривив губы в непонятной гримасе. – На Земле им места не было.
Аппарат вдруг заметно повлекло в сторону, к вынырнувшей из темноты струе обломков.
– Что за чертовщина?! – очнулся Лось, таращась на выплывшую из темноты антрацитово-черную гору, вокруг которой и суетились обломки аппаратов. – Астероид?!
Высокий сунул лицо в окуляры, некоторое время всматривался в гору, которая имела форму тетраэдра, усеянного черными, отблескивающими кристалликами, словно горячечной сыпью, дико поглядел на Лося.
– Остановите машину!
От неожиданности инженер повиновался.
Гул реактивного двигателя, просачивающийся в кабину сквозь обшивку, оборвался. Ухнуло вниз сердце! Наступила невесомость! Лось всплыл над ложементом, забарахтался, потея от нахлынувших чувств, потом исхитрился ухватиться за ремень и притянул себя обратно.