Маэстро
Шрифт:
Там же лежали Видринас и Орбкресс, вместе с зачарованной броней Тиаго.
— Победителю, — заметила Ивоннель.
Дзирт посмотрел на неё. Он заметил хмурые лица Квентл и Сос’Ампту. Минолин Фей выглядела очень озабоченной. Ивоннель играла в собственные игры, в равной степени к его и их выгоде — или досаде.
— Возьми это! Все это, — сказала Ивоннель. — Архимаг Тсэбрек отправит тебя в то место, которое ты называешь домом. Ты дурак, раз отказываешься от столь многого. От таких удовольствий и такой власти.
Дзирт тяжело посмотрел на неё.
— Если все пустое, если это — жуткий и закрученный сон, тогда почему бы не наслаждаться этим? — сказала она.
Когда Дзирт не ответил, она рассмеялась и сказала:
— Иди.
Так он и сделал.
— Как ты смеешь? — нашла в себе мужество Квентл, как только Дзирт вышел, держа в руке свои — и Тиаго — вещи.
— Как думаешь, должна ли я убить его?
— Разумеется! — ответила Сос’Ампту.
— Самым ужасным способом! — добавила Квентл.
— Как думаете, это уничтожило бы его?
— Он был бы мертв. Или того хуже — стал бы драуком, как и полагается, — заметила Сос’Ампту.
— Лучше так! — согласилась Квентл. — Ты должна была убить его, да, заставить мучительно умирать в течение многих лет.
— Нам не уничтожить Дзирта До’Урдена, изуродовав его тело, — пояснила Ивоннель. — Он давно вышел за пределы собственной плоти, чтобы стать существом сердца и души. Его крики будут больше волновать вас, чем его. Потому что он будет знать свою цель и свою истину. И потому вы не можете считать, что мучаете его.
— Тогда убей всех, кто ему дорог, на его глазах! — объявила Матрона Мать Бэнр.
Но Ивоннель только пожала плечами.
— И ради чего? Даже тогда мы лишь подтвердим ту истину, что лежит в сердце Дзирта. Это сердце разорвется при виде мертвых друзей, но победа будет лишь временной. Разбить его сердце — не уничтожить волю.
— Таким образом, ты просто позволила ему уйти? — спросила Сос’Ампту.
Ивоннель рассмеялась, так злобно и понимающе, что от этого смеха у старших женщин выступил холодный пот.
— Дзирт — не Избранный Миликки, — объяснила Ивоннель. — Он избран лишь тем, что у него на сердце. Тем, что он нарек именем Миликки. Его вера заключена в том, что он почитает истину, а не конкретное божество. Он уверен в том, что обретет своего бога, зная, что правильно, а что нет. И только это — его единственно возможное божество. Его нежелание дать имя своей истине, найти бога, не поддержит его на выбранном пути.
Две жрицы нерешительно переглянулись.
— Вера его человеческой жены, Кэтти-бри, значительно проще. Она — Избранная Миликки, — продолжила Ивоннель.
Сос’Ампту и Квентл снова переглянулись и пожали плечами, все еще не понимая.
— Поверьте в прогрессирующее безумие Фаэрзресс, — пояснила Ивоннель. — Когда Дзирт действительно поверит, что он снова обманут, когда увидит перед собой совершенную ложь, он отвергнет её. Целиком. Со взрывом ярости.
— И? — надавила Матрона Мать.
Ивоннель одарила женщин ужасной усмешкой.
— Как думаете, каким ударом для Дзирта До’Урдена станет понимание, что в своей борьбе с ложью он убил свою возлюбленную Кэтти-бри?
Подобный уровень коварства совершенно ошарашил даже сестер Бэнр.
— Я хочу насладиться чем-то большим, нежели пытками дурака, — заметила Ивоннель. Она поморщилась, вспоминая Джарлаксла с его рассуждениями о том, что она не сможет сломать Дзирта. Женщина докажет, как он ошибался. — А вы?