Чтение онлайн

Но я все же иду навстречу возможной ужасной судьбе, иду по собственному желанию.

Я должен признаться, что нахожусь в большом долгу перед Джарлаксом. Что произошло бы на Серебристых Болотах, если бы он не появился и не привел с собой брата Афафренфера, Амбру и сестер-драконов? Возможно, мы победили бы, но цена этой победы оказалась бы слишком велика.

А чем закончилась бы война за Гаунтлгрим, не убеди Джарлакс Верховную Мать Зирит бежать? Да, скорее всего, Бренор победил бы, но, опять же, ужасно высокой ценой.

Сможем ли мы без помощи Джарлакса и его шайки темных эльфов-отступников восстановить Главную башню тайного знания, сохранить магию, которая дает жизнь горнам Гаунтлгрима и препятствует извержению вулкана, способного превратить подземный город в груду развалин? Мне кажется, нет. Существует вероятность того, что Кэтти-бри, Громф и остальные потерпят неудачу в этом деле, деле исключительной важности; но теперь, когда к нам присоединился Джарлакс, у нас появился шанс.

Все мы, даже Громф, так или иначе обязаны маэстро.

Я должен признаться, если не кому-то другому, то хотя бы самому себе, в том, что мной движет не только долг перед Джарлаксом. Я чувствую, что обязан Далии, обязан попытаться вытащить ее из безнадежного положения, особенно после того, как Джарлакс, хитроумный интриган, заверил меня, что нам удастся ее спасти. Точно так же я чувствую ответственность перед Артемисом Энтрери. Может быть, я никогда не назову его другом, но я верю, что, если бы мы поменялись местами, если бы Кэтти-бри очутилась в плену у врагов, он отправился бы спасать ее вместе со мной.

Но почему, во имя Девяти Кругов Ада, я вдруг поверил в это?

У меня нет ответа на этот вопрос, но тем не менее это так.

Среди прочего, Джарлакс намекнул, что все события последних лет – от поражения дроу и их прислужников-орков на Серебристых Болотах до захвата Гаунтлгрима, бегства Верховной Матери Зирит, восстановления башни и спасения Далии – ведут к некоей великой цели.

Гаунтлгрим, управляемый Бренором, послужит для Джарлакса буферной зоной между Подземьем и Лусканом, позволит ему предоставлять убежище мужчинам-дроу, а также обеспечить безопасность бывшему архимагу Мензоберранзана, которому предстоит поселиться в башне, не уступающей по могуществу Академии Магик. Предательство Джарлакса по отношению к Верховной Матери Бэнр на Серебристых Болотах явилось не только унижением для высших жриц Мензоберранзана, но и болезненным ударом для самой Паучьей Королевы. В том числе и по этой причине паутина Верховной Матери Бэнр будет разорвана после того, как Далию вырвут из ее лап.

Кроме того, Джарлакс использует меня – он сам признался мне в этом – в качестве «маяка» для тех мужчин-дроу, которые недовольны угнетением и унизительным отношением со стороны женщин, жриц Госпожи Ллос. Я бежал, но остался жив и прожил долгую жизнь – в этом и заключается моя ересь.

Верховная Мать Бэнр предельно ясно доказала свою точку зрения, когда восстановила Дом До’Урден и попыталась воспользоваться им для того, чтобы очернить мою репутацию среди жителей Серебристых Болот. Я не настолько эгоцентричен, чтобы считать, будто послужил единственной причиной вторжения армии Мензоберранзана на Серебристые Болота; однако абсурдная попытка жриц связать мое имя и герб с агрессией дроу продемонстрировала всем, что за началом войны стоит именно Ллос.

Далее, логично будет предположить, что маневры Джарлакса испугали правителей Мензоберранзана.

И мне хочется видеть в этом страхе надежду для себя.

Но оставим в стороне все это – долг перед друзьями и боевыми товарищами, далеко идущие амбиции неизменно оптимистично настроенного Джарлакса. Я солгу прежде всего самому себе, если откажусь признать, что меня влечет в этом приключении нечто иное, нечто большее. Да, я отказываюсь признать Мензоберранзан своей родиной, и, что бы ни случилось, у меня никогда не возникнет желания жить там. Нет, я возвращаюсь не затем, чтобы сдаться тьме, как я по собственной глупости уже сделал однажды. Однако, возможно, я изучу эту тьму и увижу, можно ли найти там свет, потому что я не в силах так легко стереть из памяти воспоминания о годах, проведенных в Городе Пауков. В Мензоберранзане меня научили сражаться, научили обычаям дроу, и именно отрицание этих нравов и обычаев сделало меня тем, кем я являюсь сегодня.

Мензоберранзан сформировал мою личность, в основном тем, что показал мне то, чего я не хотел и не мог принять.

Разве это не сделало меня должником моего народа, вирн и закнафейнов, которые сейчас, возможно, живут там, задыхаясь в невыносимой, жестокой атмосфере города Паучьей Королевы?

Моя сестра Вирна не была злой по своей природе, и Закнафейн, мой отец, был наделен сердцем, во многом похожим на мое.

И вот я задаю себе вопрос: сколько таких же темных эльфов сейчас прячется там, в тенях, потому что не верит, что из ситуации есть выход? Сколько их склоняется перед требованиями безжалостного общества потому, что они не верят, будто для них существует выбор? Они терпят жгучие удары змееголовых плеток и, глядя на несчастных драуков, ведут себя так, как от них требуют.

Может быть, само мое существование, мой необычный жизненный путь смогут хоть немного изменить доселе незыблемое положение вещей? Джарлакс считает, что да. Он не говорит мне этого открыто, но, когда я мысленно соединяю между собой нити паутины, которую он плетет, от Громфа в Лускане до Верховной Матери Зирит – которая, как он меня уверяет, совершенно не похожа на остальных верховных матерей, – мне остается лишь прийти к выводу, что именно такова его цель.

И теперь, размышляя о махинациях Джарлакса, я задаю себе вопрос, возможно ли осуществление его цели.

Я не знаю этого, но разве не обязан я по крайней мере попытаться – согласно тем принципам и этике, которые руководят каждым моим шагом?

И разве не обязан я ради своего собственного душевного спокойствия снова посмотреть в лицо тем призракам, которые сделали меня таким, каков я сейчас, и узнать что-то новое, честно взглянув в зеркало моей юности?