Лютик
Шрифт:
Крутая и красивая Любовь Петровна сразу отбила подачу, ответив твёрдым отказом. Чётко разъяснила шефу, что с начальством, тем более женатым, она не спит, и точка.
Чего не отнять у Семёна Венедиктовича Пухлякова – он не злопамятен. Пожал плечами, пожелал бухгалтеру удачи и перешёл с новенькой на чисто деловые отношения. Сговорчивых женщин, всяких «Лютиков и Незабудочек» ему и без того хватает. Впрочем, свой мечтательный взор на бюсте и ягодицах Любови Петровны он задерживает до сих пор, это неизбежно. Журавлёва – шикарная сексуальная леди, кто бы спорил?
В кабинете Пухлякова снова надрывается мобильный.
– Господи, опять она!… – бормочет шеф. – Да, Клёнушка? Что случилось? У меня всё по-прежнему, сейчас прибудет Мончегоров – и едем. Да-да… Нет… Ну возьми какое хочешь, я всегда одобряю твой вкус. Нет, я говорю не чтобы отвязаться… Ну что ты сразу в панику? Клёна! Кленочек мой… Хорошо, вот моё мнение – возьми синее! Вопрос решён? Целую, милая, обожаю тебя!
Повесив трубку, травоядный директор Пухляков суетится у себя, слышно, как он опускает жалюзи, щёлкает крышкой сейфа, чем-то хрустит и постукивает. Немалая доля бизнеса в ООО «Тирея» принадлежит его ревнивой супруге. Семёну приходится из кожи вон лезть, чтобы Клёна не заподозрила его в адюльтерах.
– Та-ак… это у нас есть, это мы взяли. Одеколончиком спрыснемся. Сумочка, карточка, презервативы… Где у нас вторые ключи?… Нужно ещё заскочить в «Цветочный мир». Поехали, что ли? А всё ли у нас заперто?
Дверь бухгалтерии отворяется, Пухляков маячит в проёме. От него пряно пахнет дорогой туалетной водой. У окна Пухляков видит сдобную Журавлёву в белых обтягивающих брюках и с бюстом размером с лодочную станцию. Хотя они сталкивались лицом к лицу весь день, маслянистые глаза шефа снова машинально обшаривают и раздевают фигуру бухгалтерши-блондинки. Облизывают и мысленно насилуют всю целиком – от обтянутого бенгалином лобка до богатых губ, словно огромную порцию мороженого.
– Вы ещё не ушли? – директор сконфуженно морщится. – Пардон, Любовь Петровна, я уж думал, все разбежались, позволил себе расслабиться! Вы знаете, что сверхурочно у нас работают только дураки и японцы? Ха-ха-ха! Шутка.
– Я припозднюсь, Семён Венедиктович, – госпожа Журавлёва слегка играет грудью, стиснутой кипрейным шёлком, под вечер ей уже не до кокетства. – Дочке позвонила, чтобы рано не ждала. Платёжки из банка перегнали только без пятнадцати пять, а завтра – крайний срок. Прихвачу сегодня пару часиков, доделаю, раз уж взялась.
Пухляков неопределённо машет рукой, на пальце болтаются ключи зажигания от «Лексуса». Его мысли далеко, они мчатся к неведомым Лютикам с охапкой роз и стрелою амура в груди.
– Принято! Хвалю! Платёжки в нашем деле – святое. А то смотрите, могу подкинуть вас до центра, если надо. Нет? Тогда сигналочку потом поставить не забудете, ага? Я вахтёра внизу предупрежу, чтоб всё было в порядке. Всего хорошего, до завтра. А, чёрт!…
Последнее относится к телефону Пухлякова, который опять звонит, выдаёт мягкую гитарную мелодию.
Конец ознакомительного фрагмента.