Чтение онлайн

Белый воин растворился в воздухе, а затем возник рядом со Строгоновым. Если бы не магический щит, удар рыцаря развалил бы главнокомандующего пополам. Но тот среагировал молниеносно и ответил белому потоком лиловых искр, которые, впрочем, не причинили рыцарю вреда.

Яр тем временем, не обращая внимания ни на бушующий хаос магии, ни на гремевшие повсюду взрывы, ни на воронку тьмы, шёл прямиком к Оле.

Девушка не шевелилась. У неё не осталось сил. Даже оружие куда-то затерялось. Ей нечем было защититься.

Асассин навис над девушкой, подобно горе. Их глаза встретились. Оля была не в силах отвести взгляд. Даже от синего огня, полного ненависти.

Странно, но девушке на какой-то миг стало неловко перед Яром. Из-за Дожо.

Яр вытащил из-за пояса кинжал и опустился перед Олей на колени. Несколькими быстрыми движениями он срезал доспехи с неё (сталь резала выдубленную кожу как масло!), сорвал одежду, оставил девушку голой перед собой. Кровь из обожжённых ран на лице Оли текла ей на шею, на белую грудь.

Яр опустил кинжал к горлу девушки, медленно, не нажимая, повёл острием вниз, оставляя по пути лезвия красную полосу. Всё время асассин смотрел девушке в глаза. Та часто дышала, приоткрыв разбитые губы и не отводила взор. Не сопротивлялась.

Кинжал продолжал опускаться, остановившись только немного ниже пояса. Яр слегка надавил и холодная сталь спокойно рассекла нежную кожу и погрузилась в плоть девушки. Та застонала, сжала губы, но не отвела глаз. Кровь бурным потоком потекла несчастной на живот. Яр же стал медленно вести кинжал выше, методично разрезая тело девушки. Он делал это медленно, слушая её стоны и частое дыхание. Он делал это с невероятной любовью и наслаждением.

Огненная струя отбросила асассина в сторону, не дав закончить начатое. Герда наконец-то смогла освободиться из боя и помочь Оле. Взвившись в небо, драконица выпустила огненную струю в чёрный смерч и тот запылал огнём!

Строгонов сумел смертельно ранить соперника, хотя тот только на некоторое время остановился, с интересом рассматривая торчавший из груди меч. Падать замертво он не собирался.

Подскочив к Оле, Владимир использовал последние силы на заживление ран девушки, и, подхватив на руки её бесчувственное тело, со всех ног бросился к Герде. Та заботливо подставила спину.

Даратас же, блокировав очередную атаку Мерлона, неожиданно подбросил вверх посох и бросился наутёк.

Нечто-Мерлон остановилось – перестало сыпать в разные стороны тьмой – и с интересом уставилось на зависший в воздухе посох.

Последовала вспышка, и Мерлон вместе с огненным смерчем исчезли. Герда, несмотря на глубокие раны, гордо расправила крылья и взметнулась ввысь, как только Даратас вскочил ей на спину.

Последние защитники в этот момент преодолевали оставшиеся метры тоннелей и с криками счастья мчались на пристань, где их ждали спасительные корабли.

А через гряду перемахивали толпы черных демонов. Несокрушимый поток, слившийся в одну текучую субстанцию, принимался за последний оплот смертных на материке Гиперион.

И только одна фигура среди чёрной массы обезумевшей орды стояла на месте и смотрела вслед улетавшему дракону. От тела человека шёл дым, а в глазах горел синий огонь. В ладони был зажат окровавленный кинжал.

***

– Темные времена, – пробормотал здоровяк в драной кожаной куртке. По его лысой, покрытой многочисленными шрамами голове, обильно так пот. Ему явно было в тягость выполнять свой скучный долг третьи сутки подряд. Приставив усеянную шипами дубину к стене дома, он с тяжёлым вздохом опустился на пыльную мостовую.

– Вся надежда на Единого. – вторил ему худощавый парнишка, поправляя красную бандану на голове. лицо парня усеяли розовые бугорки прыщей – признак бурного созревания молодого организма.

– На него одного, – снова вздохнул здоровяк и закрыл глаза, вознамерившись вздремнуть.

Что ж, этот сон стал для него вечным.

Заклинание Ромунда сработало чётко: без лишних вспышек, огня, взрывов: у двух людей неожиданно остановились сердца. Раз и навсегда.

Затем немного алхимии из колбочки с кислотно-зелёным цветом, и тела бывших сторонников преподобного Иеронима превратились в золу, которую подхватил ветер и унёс вдаль, к Единому. Если он существовал, конечно.

Не теряя времени, Ромунд короткими перебежками двинулся по улице. Уничтоженный пост был пятым по счёту. Согласно данным разведки, на пути к резиденции Иеронима ещё два таких поста.

Так и оказалось. С ними Ромунд покончил так же быстро. И вот, путь к главарю красношапочников был открыт, но…

Неожиданно перед Ромундом, в нескольких шагах, воткнулось два арбалетных болта. Из казавшихся покинутых зданий неожиданно вылетело не меньше двух дюжин головорезов: все с дубинами, палками, кинжалами, мечами. На крышах замерли лучники.

Бандиты замерли, пуча глаза и скаля пасти. Их бог явно не проповедовал любовь к ближнему.

Кто эти люди? Почему смотрят озлобленными зверьми? Что они отчаянно защищают? Жизнь? Свои интересы? Может, у них даже есть свои идеалы?

Красношапочники представляли собой разнообразную массу, составные единицы которой в обычной жизни вряд ли могли бы назвать друг друга братьями: в одном ряду стояли и обедневшие торговцы в поношенных кафтанах, крестьяне в укороченных штанах и сандалиях, обычные босяки и бывшие попрошайки с улиц и площадей, ранее переполненных суетящимися жителями Умрада. Здесь же можно было найти и ранее неистовых проповедников Творца, в понимании ныне покойной Святой Инквизиции, учёных из различных академий, недоучившихся школяров и студентов. Однако всех внешне объединяло одно: яркая красная материя, повязанной на голову банданой, либо лентой на лбу. У кого-то были шапки и перья соответствующего окраса или хотя бы оттенка.

Так что? Красный цвет сейчас разделяет Ромунда и стоящих перед ним людей? Вера Единого? Может, кусок хлеба?

Увы, в данном случае возвышенные материи и рассуждения на тему социальных различий были неуместны. Ромунда не для того послали на расчистку пути. И не из-за веры в Единого толпы обездоленных, бросив всё в тяжёлые времена, решили защищать отца Иеронима и его проповеди.

Убеждать этих несчастных было бессмысленно. Да и говорить с ним они станут только в целях разведки, чтобы затем попытаться убить. Воля их давно принадлежала другому человеку. Всецело, крепко и навсегда.