Любовь без башни
Шрифт:
— Господи… — даже присела от волнения Василиса. — Неужели опять беременная?
— Ну… ну почему беременная-то? — невинно захлопала глазами невестка Лидочка. — Просто… да у меня просто щитовидка! Надо было УЗИ.
— Ты мне… ой, не крути мне! Щитовидка! Вот она, твоя последняя щитовидка. Я помню, как ты с ней тоже по поликлиникам бегала, — махнула рукой Василиса. — Да я и ничего, только… чего ж ты мне не позвонила?
— А Паша не велел, — призналась Лидочка. — Он говорит, что у вас там какой-то сердечный роман и что мы вам не должны мешать.
— А, роман… а с кем, он не говорил? — на всякий случай уточнила Василиса.
— Да он и сам толком не знает, но… говорят, оч-чень достойный человек, прямо-таки оч-чень!
— Да? — серьезно удивилась Василиса и поспешила в прихожую. — Лидочка, я уже побегу, а то у меня там дома роман… я хотела сказать… мне позвонить должны…
— Да конечно-конечно, — торопливо закивала Лидочка. — Спасибо, что посидели.
— Нет, ну а как бы я не посидела? Конечно… я еще, может быть, и завтра забегу…
Василиса вылетела из дома и почти бегом понеслась к себе. Вполне может быть, что этот Ясин уже звонил, а ее, Василисы, не было дома. И Люси тоже нет. И куда ему звонить? Сейчас звякнет в милицию, и все! Накрылся медным тазом их с Люсей трофей!
Чтобы окончательно успокоиться, Василиса даже позвонила Ане на сотовый телефон.
— Анют! Ну чего, твой Ясин мне не звонил? — невинно поинтересовалась она в трубку.
— Привет. А чего это он тебе станет звонить?
Василису неприятно царапнул ехидный вопрос. А почему бы и не позвонить этому Ясину, если Вася ему является вовсе даже частным детективом!
— Да… у нас тут с ним дела кое-какие… Так он ничего про меня не спрашивал?
— Ничего! — мстительно ответила Аня.
И Василиса даже отсюда увидела, как язвительно улыбаются у нее губы.
— Ты бы вот, Анечка, так не скалилась! Мы у тебя вчера там чуть не померли, выполняя этот… интернациональный долг, а ты сегодня…
— Вася, ну он правда ничего не говорил, — уже миролюбиво протянула Аня. — Он с самого утра куда-то унесся, и его до сих пор нет.
— Ну… значит, ему куда-то надо… — смирилась Василиса. — Хорошо, не переживай. Но только если он придет, ты…
— Он обязательно вернется, Вася! Я в это верю! — из какой-то совсем другой пьесы воскликнула соседка.
— Да никто и не сомневается, — буркнула Василиса. — Я ж тебе совсем не про это. Так вот, когда он, значит, вернется, ты сразу же беги со всех ног к нему…
— Вот и я тоже так подумала… — стыдливо запыхтела в трубку соседка. — Я сегодня так и решила: сколько ж можно ходить вокруг да около? Надо прямо так — сразу к нему и… прыгать на шею!
— Анечка… — осторожно напомнила Вася. — Ты бы с его шеей того… поаккуратнее. Я, конечно, понимаю, у него эта вещь крепкая, выдержит, но… мужиков беречь надо. Поэтому ты ему ни на какую шею не кидайся, а вежливо так подойди и спроси, когда он, гад такой, проявит пленку с камеры. Поняла?
— Я поняла, конечно, но только в корне с тобой не согласна, — опять ринулась в полемику Анечка. — А вот если я так не сильно на шею к нему, а?
— Ты ему про пленку передай! — уже во все горло рявкнула Василиса.
Но Анечка успешно сделала вид, что ни про какую пленку не расслышала.
— Только попробуй мне не принести пленку… — погрозила ей кулаком Василиса прямо в трубку, откуда уже неслись короткие гудки. — И как после этого работать с людьми? Ничего не понимают…
Люся неслась домой чуть ли не вприпрыжку. Она так удачно провернула свое дельце, что теперь из ее груди рвались на волю весенние трели!
Люсенька прибежала к бывшему возлюбленному и сразу же начала кричать. Уже давно всем известно, что если Люсенька орет, как пострадавшая, значит — быть беде. Ну уж так повелось. И Люся старалась сильно рот не открывать. Но на сей раз она отвела душеньку. А потому что после того, как ей позвонила Ольга и сказала, что Таракашин самым наглым образом, что называется, падает на хвост, Люся решила, что страшнее все равно ничего быть не может, а потому надо брать противника именно ором!
— Таракашин!!! Ну и где?! Где мы с тобой тут будем жить? — фурией летала по неубранной комнате Люся. — Немедленно показывай — где у тебя может здесь жить приличная женщина?!
Таракашин никакого нашествия приличных женщин в ближайшее время не ожидал, а потом приходу бывшей возлюбленной был не то чтобы уж совсем не рад, но недостаточно бурно. То ли тщательно скрывал чувства, то ли еще не до конца проснулся, а может быть, ему не совсем нравилось, что его любимая собирается поселиться у него, а не наоборот, как ему бы того хотелось. А еще могло быть и такое, что Витюша был уже всецело погружен в мысли о скорой поездке к папе. В общем, Таракашин был угрюм, недобр и невесел. Это еще больше будоражило Люсю, и она сердилась уже вполне естественно:
— Таракашин!! Виктор Борисович!! Какого фига вы не показываете даме ее апартаменты?! Ты больше не хочешь меня в жены?!
Только теперь в глазах «жениха» блеснул слабый лучик намека на радость — женитьба на Люсе была адекватна получению наследства. Буквально сразу же, не дожидаясь кончины вредного папаши.
— Люсенька… а ты что, в самом деле решилась? — не мог поверить в свое близкое счастье Таракашин.
— Я еще только думаю, — дернула головой Люся. — И мне нужны… гарантии! Что мой будущий супруг… не обременен никакими женами, а также детьми! Показывай паспорт!
Таракашин кинулся куда-то в нижний ящик старенького серванта.
— Люсенька! Ну у тебя ум-то есть или нет? — не переставая, бурчал он — Какие жены? Какие дети?! Да ежели они б у меня были, стал бы я столько лет за тобой хвостом бегать! Мне ж не столько ты нужна, ты ж понимаешь, сколько это самое паршивое…
И тут Таракашин заметил, что его чистосердечное признание как-то не совсем позитивно отзывается в душе его избранницы. Она даже немного побледнела и потянулась за старенькой железной вазочкой.