Люблю мой 'Смит-Вессон'

Накануне своей свадьбы Билли Дай получил весточку от мертвеца. Послание было накарябано кровью.

Почерк Билли узнал.

И кровь тоже.

Открытка ждала его, прислоненная к подставке для тостов, когда он спустился к завтраку. Час был ранний. Ресторан гостиницы был наполовину пуст. Возле открытки лежала аккуратная бандероль, которую Билли открыл первой. В ней оказалось два сигнальных экземпляра американского издания "Танцев с вервольфами" Уильяма Дайя. На суперобложке, которой Билли никогда раньше не видел, красовался зеленый волчий глаз, а в зрачке – отражение миниатюрных Джинджер и Фреда.

Билли улыбнулся и книге, и звучной фразе на обороте: "Его американский дебют". Ложь, конечно. Его первый роман "Нечестивее тебя" вышел в крохотном бостонском издательстве шесть лет назад. Продалось ровно пять экземпляров.

Потом Билли взял открытку. Не спеша рассмотрел конверт, проверяя, сможет ли угадать, от кого она. Аккуратно отпечатанный адрес: "Уильяму Дайю, апартаменты для новобрачных, отель "Скенекастл", Аргайллшир, Шотландия". На марке – штемпель Манчестера. Открытка внутри – ручной работы, по углам отделана кружевом в викторианском стиле. На обложке окошко в виде сердечка выходило на симпатичный маленький коттедж из змей, черепов и надгробий.

Билли первым спустился к завтраку, и потому никто не видел выражения у него на лице, когда он развернул открытку и заглянул внутрь. А ведь послание произвело в Билли удивительную перемену. Побледнев как полотно, он закрыл рот рукой, словно зажимая проклятие или поток блевотины. Потом схватил открытку и, не обращая внимания на подошедшую принять заказ официантку, решительным шагом вышел из ресторана.

У подножия лестницы он едва не столкнулся со своей будущей женой и их маленькой дочкой. Никки как раз выходила из лифта, но в левой руке держала малышку, а правой пыталась захлопнуть тяжелую дверцу старомодного лифта и потому его не заметила.

Когда Билли бегом поднимался по лестнице, его била дрожь. В номере он снова рассмотрел открытку, не желая верить тому, что увидел в первый раз.

Я БУДУ С ТОБОЙ В ТВОЮ БРАЧНУЮ НОЧЬ

Послание было цитатой из "Франкенштейна" Мэри Шелли. В романе Виктор Франкенштейн берется создать спутницу жизни для своего монстра, но передумывает. В отместку чудовище убивает жену Франкенштейна вскоре после венчания.

"Франкенштейн" был одним из любимых романов Билли. А еще его любил Злыдень.

Если бы подобное обещание исходило от любого другого человека, Билли посмеялся бы, но у Злыдня было обыкновение приводить в исполнение свои угрозы. Где бы ни объявился, он всегда нес с собой разрушение и смерть. Это был самый страшный человек на свете. Когда-то Билли пытался его убить, но теперь стало очевидно, что потерпел неудачу. Монстр вернулся.

Он жив, жив.

И жаждет крови.

Билли затрясло.

Он подошел к мини-бару, крохотному холодильничку, как всегда, забитому чрезмерно дорогими мини-бутылочками и баночками со слабоалкогольным пойлом. Бездумно опрокинул бутылочку джина в стакан и выпил его залпом.

Потом добрел до бельевого ящика и достал спрятанный там револьвер. "Смит-Вессон, 360 PD". Оружие для ближнего боя, но с другого расстояния Билли вообще не попадет. Пушку он купил несколько месяцев назад у одного придурка в пабе. Дома Билли нравилось стоять перед зеркалом, наставив револьвер на свое отражение: "Ага, ты думаешь, ты такой крутой? Можешь потягаться с большими мальчиками?"

Было время, когда Билли презирал оружие. Но теперь стал на сторону Чарлтона Хестона [1] , который считал, чтокаждый добропорядочный и законопослушный гражданин должен иметь пушку, чтобы отпугивать всяких сволочей. Особенно тех гадов, которые хотят растить своих детей в безопасном, лишенном насилия мире. (Да как они смеют?)

Если полицейские застукают Билли со "смит-вессоном", ему скорее всего светит тюрьма. Полицию Билли не слишком жаловал. На его взгляд, в ней был корень всей преступности. Где будут эти хваленые полицейские, когда Злыдень придет за ним? Они будут обмениваться порножурналами, толкать детям наркотики, орать по пустякам, арестовывать нищих старушек за кражу банки консервированных бобов.

Поднеся огонек зажигалки к открытке, Билли поджег ее, осторожно отнес с ванную и уронил в раковину. Когда бумага почернела, он разломал ее на частички, отвернул кран и смыл черную грязь.

Билли надел пальто и для верности опустил в правый карман револьвер. Выходя из номера, улыбнулся хорошенькой горничной. Под огромной рождественской елкой в холле высилась гора коробок в клетчатой обертке. Пройдя мимо стойки, Билли кивнул портье с каменным лицом (чтобы тут работать, не обязательно быть отвратным гадом, но такая внешность – большое подспорье) и вышел на ледяной шотландский ветер. За дверьми отеля (в прошлом поддельного замка, построенного английским фабрикантом) Билли пересек парковку и по крутой лестнице спустился на пляж.

Утро выдалось холодное и хмурое. Колыхалось и билось о берег Северное море.

Огромные белые буруны разбивались о скалы, и ветер вздымал к небу и бросал на песок водяную пыль.

Одет Билли был не по погоде, но слишком разнервничался и потому не чувствовал холода. Он оглянулся на стоящий на скале отель: четыре симметричные башни, конические фронтоны. В его апартаментах – в левой башне – горел свет. Нижний этаж скрывала серая скала. От ступеней в ней мягкий бурый песок марала лишь цепочка его собственных следов.

Билли никак не мог выбросить из головы Злыдня, и страх последовал за ним на пляж...

Не отрываясь, смотрят блестящие глаза...

Запашок братской могилы...

На пляже не было никого, даже обязательного идиота, выгуливающего злую собаку. Билли шел вдоль воды, а море шипело и плакало у его ног.

Билли боялся за свою семью. Боялся за своего ребенка. Но главное – боялся потерять единственное настоящее счастье, какое когда-либо знал. С тех пор как они с Никки помирились, все двери, которые когда-то были закрыты, таинственным образом распахнулись.