Любить запрещается

– Прости за опоздание, голубушка, но молоко с фермы привезли только несколько минут назад. Теперь твой чай ожидает тебя.

Ария медленно поднялась из-за стола, за которым сидела, и улыбнулась.

– Так и думала, что Билл опять опоздает, – сказала она. – Не волнуйся, Нэнни, и, ради бога, не говори ему ничего. Ты же знаешь, каких трудов стоило Чарлзу найти скотника.

– Нынче кого угодно трудно найти, – едко ответила Нэнни. – А теперь беги возьми свой чай. Сегодня кто-нибудь был?

Ария заглянула в стоящий на столе ящик, в котором покоились шесть полукрон.

– Как видишь, толпы нас не осаждали, – улыбнулась она. – Были четверо американцев и ужасная парочка на мотоцикле. Женщина сказала, что, «право же, как она считает», осмотр дома не стоит полукроны и ее удивляет, как у нас хватает наглости требовать столько.

– Какое бесстыдство! – воскликнула Нэнни. – Жаль, что меня там не было, уж я бы высказала ей свое мнение.

Ария рассмеялась. Она была очень хорошо знакома с «мнениями» Нэнни с тех пор, как себя помнила. Они всегда звучали грозно, пока не доходило до дела, и тогда могли заставить трястись от страха разве что трехлетнего ребенка.

– Нам нельзя отпугивать тех немногих посетителей, которые у нас есть, – сказала она. – Несмотря на ядовитые замечания той женщины, ее муж купил пару открыток. Деньги ты найдешь в выдвижном ящике. Чарлз говорит, что надо держать их отдельно.

– Я не забыла, – недовольно отозвалась Нэнни. Сколько бы ни было денег, она постоянно путалась, но не выносила даже намека на то, что она не такой уж дотошный бухгалтер.

– Шесть человек за полдня! – произнесла Ария, потягиваясь. – Пятнадцать шиллингов! Нэнни, это безнадежно, тебе не кажется? Вечером поговорю с Чарлзом. Он был такой усталый, когда пришел домой вчера вечером, что я не захотела его беспокоить.

– Вот что, голубушка, подумай, прежде чем сделать что-нибудь второпях, – предостерегла ее Нэнни. – И имей в виду: я не согласна с твоими сумасшедшими идеями.

– Но ведь надо что-то делать, Нэнни, и ты знаешь это не хуже меня, – настаивала Ария.

Нэнни испустила вздох, шедший, казалось, из самой глубины ее маленького, хрупкого тела.

– Да, голубушка, наверное, что-то нужно делать, – согласилась она. – Но что? Вот в чем вопрос.

– А я знаю ответ, – сказала девушка. Она неожиданно наклонилась и поцеловала свою старую няню в морщинистую шею. – Что бы ни случилось, ты не беспокойся. В конце концов все образуется, вот увидишь. Все к лучшему, не сомневайся! Разве не помнишь, сколько раз ты мне это говорила, когда я была маленькой?

– Мне ли не помнить, – ответила Нэнни. – Обычно это меня саму подбадривало, но в глубине души я не уверена, что всегда была права.

– Ну, на этот раз я уверена, – улыбнулась Ария. Она отошла от стола и направилась к окну. На дворе светило солнце, и легкий ветерок шелестел в бледно-зеленой листве раннего лета. В кустах роз перед домом тихонько жужжали пчелы. Все вокруг дышало покоем – мирным, тихим покоем английской деревни.

– Слишком тихое! – неожиданно вслух произнесла Ария, следуя течению своих мыслей.

Нэнни удивленно посмотрела на нее.

– Что слишком тихое?

– Это место, – ответила девушка. – Слишком спокойное и слишком удаленное от оживленных дорог, слишком маленькое, чтобы привлечь внимание. А рекламу мы не можем себе позволить. Какой шанс у нас привлечь посетителей, когда всего в нескольких милях от нас есть Хэтфилд-Хауз, Льютон-Ху и Вобернское аббатство? Кому мы нужны, когда герцог Бедфордский устраивает столько приемов, чтобы завлечь публику в Воберн?

– Как это – не нужны? – немного сердито спросила Нэнни. – Квинз-Фолли такой же старинный и красивый, как и Хэтфилд-Хауз.

– И раз в десять меньше, – парировала Ария и рассмеялась. – И не слушай меня, Нэнни. Просто я завидую тем, кто способен собрать намного больше полукрон, чем мы, потому что может предложить гораздо больше. Впрочем, Чарлз никогда не согласится, что во всем мире сыщется место такое же чудесное, как Квинз-Фолли.

– Нечего и сравнивать! – решительно сказала Нэнни. Ария снова рассмеялась.

– Вы оба пристрастны.

– И есть отчего, – отрезала Нэнни.

– И есть отчего, – тихо отозвалась девушка.

В ее глазах светилась нежность, когда она смотрела на согбенную фигуру старой няни, которая сидела за столиком прямо напротив открытой парадной двери, чтобы принимать плату от посетителей Квинз-Фолли.

Когда они только решили открыть дом для публики, это казалось таким великолепным способом зарабатывать деньги. Естественно, сначала Чарлз был против того, чтобы позволить чужим людям нарушать покой и уединение этого дома, который любил, как не что другое. Это Ария убедила его, что единственным их шансом сохранить крышу над головой было удовлетворять любознательность любителей поглазеть на остатки былой славы.

Когда Чарлз наконец понял, что открыть двери Квинз-Фолли для публики было не только необходимо, но и целесообразно, он тоже воодушевился, но сразу же впал в уныние и с горечью переживал, что реакция на их широкий жест оказалась такой вялой.

В самом деле, неудивительно, что мало кто слышал о Квинз-Фолли, не говоря уж о том, чтобы знать, где находится поместье. Дом стоял посреди узких, извилистых дорог в захолустном сельском зеленом поясе вокруг Хартфордшира, [1] нетронутом и неиспорченном, хотя и находился всего в двадцати пяти милях от Лондона. На дороге, ведущей к Квинз-Фолли, не было ни придорожных гостиниц с бассейнами и разноцветными огнями, ни трактиров, которые прибрали к рукам ловкие поставщики провизии, готовые накрыть изысканный завтрак под старинными сводами у древних очагов.

И все же Квинз-Фолли иногда посещали; наиболее понимающие из посетителей выражали крайнее удовольствие при виде мягкой красоты стен, красного кирпича, возведенных пять столетий назад, и впадали в экстаз перед створчатыми окнами, в изумлении глазели на картины, висящие в банкетном зале, с трудом веря, что перед ними подлинники.

И это все, смотреть было больше нечего! Квинз-Фолли был совсем крошечный. Легенда гласила, что он был построен по приказу королевы Елизаветы, чтобы ей было где провести несколько ночей по-простому, вдали от придворных, фрейлин и слуг. Легенды намекали также, что в ее желании иметь это маленькое убежище было и нечто романтическое, однако не нашлось ничего, что подтверждало бы эти выдумки.