Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

Сказали, что в Господнем светлом храме Свои молитвы к Богу воссылали И долго восхищенными очами На пастыря достойного взирали. Заверили, что сладкими речами Их горожане славные встречали И вряд ли стоит верить подозренью И чувства мавров подвергать сомненью.

Услышав это, с радостью глубокой Приветил мавров капитан отважный, И мусульман - исчадие порока На борт армады пригласил бесстрашно. И приняли гостей своих жестоких Лузиады, меж тем как битвы страшной Кровавый час уж мавры предвкушали И смерти христиан в душе алкали.

И к устью каравеллы поспешали, Чтоб запастись водою питьевою, А на брегах неверные стояли, Готовые к предательскому бою. Дружину Луза перебить желали, Предав армаду славную разбою. Чтоб Мозамбика смыть позор кровавый, Решили мавры бой начать неправый.

А дети Луза с якоря снимались И, радостные кличи издавая, На верные ветрила полагались, К реке зловещей резво поспешая. Но силы вновь небесные вмешались В судьбу лузиад, и, спасти желая Народ любимый, с неба Эрицина Спустилась в океанские пучины.

Из пены моря в мир пришла Киприда, И все моря богине подчинялись, И стайкой оживленной нереиды Со всех морей вокруг нее собрались. Явившись под Венерину эгиду, С бессмертной девы моря пошептались И принялись с неугасимым рвеньем Препятствовать армады продвиженью.

И девы моря бурю вдруг подняли, Играя серебристыми хвостами. Вокруг армады волны нагнетали, Взрывая воды мощными пластами. Нерина с Низой море возмущали, Ныряя под огромными валами. А Дото смело ринулась в пучину, Вздымая океанские глубины.

Неслась Венера, оседлав Тритона, Спеша вернуть любимую армаду. Тритон пленился дочерью Дионы, И ноша стала чудищу отрадой. И, чтя слова Венеры неуклонно, Промчались нимфы через все преграды, Свои ряды бесшумно разделили И каравеллы Гамы окружили.

И флагману богиня преградила Путь к берегам недобрым и опасным. Цепь нереид глубины возмутила, Чтоб флот спасти от гибели ужасной. Толкая корабли с изрядной силой, О кили грудью опершись прекрасной, Морские девы флот остановили, От берегов враждебных удалили.

Как летом муравьи спешат в волненье Себе приют от зимних стуж устроить, Тяжелый груз влачат в изнеможенье, Чтоб в черный день себя не беспокоить, Превосходя самих себя в раденье, Стремятся бремя тяжкое удвоить, Так нимфы все усилья приложили И лузитан от смерти оградили.

И вопреки желанью мореходов, Ветрила вспять от бухты повернулись. Стремясь покинуть гибельные воды, Прочь от Момбасы корабли рванулись. Когда неслась армада на свободу, Рули в руках у кормчих содрогнулись. Чуть не столкнувшись с валуном громадным, На волю флот помчался безоглядно.

Тут шум и крик поднялся на армаде, Такую брань матросы изрыгали, Что, словно пушек слыша канонаду, Испуганные мавры задрожали. Казалось им - пора просить пощады, И замысел их гости разгадали, И небо ниспошлет им наказанье, Достойное их мерзостных деяний.

К своим челнам туземцы побежали, Объяты жалким страхом перед боем, Одни в пучину бурную ныряли, Другие в лодки ринулись гурьбою. Скорей погибнуть в море бы желали, Навек простившись с жизнью дорогою, Чем с ходу начинать без промедленья С дружиной Луза доблестной сраженье.

Вот так ликийцы, гневною Латоной Когда-то превращенные в лягушек, Лишь только шум услышат над затоном, Из тины выставляют вмиг макушки. От берегов толпою полусонной Торопятся забраться в глубь речушки И, сбившись в кучу, робкою гурьбою Теснятся под прозрачною водою.

Бесславно враг коварный разбегался, И, в страхе перед карой неизбежной, За ним презренный кормщик увязался, От Гамы ноги унося поспешно. А капитан отважный опасался, Что смерть скрывает океан мятежный. И бросил якорь Гама благородный, Боясь столкнуться со скалой подводной.

Увидев бегство негодяя злого И мавров торопливое отплытье, Постиг людскую хитрость Гама снова, И, вспоминая прошлого событья, Он к небесам вознес благое слово И к Богу обратился с челобитьем, Поняв, что сверхъестественная сила От гибели армаду защитила.

"О, - восклицал он, - день необычайный! О, небесами явленное чудо! О, враг коварный, мерзостный и тайный, О ложь, подстерегающая всюду! Кто избежал бы кары чрезвычайной, Преодолел бы испытаний груды, Когда б само Благое Провиденье Нам, беззащитным, не дало спасенья?

Нам промыслом божественным открылась Тщета и слабость наших упований. За нас благая сила заступилась И нас спасла от страшных истязаний. Какое лицемерие таилось Под маскою объятий и лобзаний! Когда б не небо, было б невозможно Разоблачить обманщиков безбожных.

Молю тебя, Святое Провиденье, Яви к скитальцам бедным состраданье, Нам ниспослав чудесное спасенье, Дозволь увидеть край обетованный, Дай путникам вкусить отдохновенье, Прерви на миг столь давние блужданья. Пусть на восток укажут нам дорогу, Чтоб мы и там могли прославить Бога".

Мольбе смиренной в трепетном волненье Внимала дщерь прекрасная Дионы. И вскоре в небывалом нетерпенье Она помчалась к далям небосклона И, среди звезд свершая восхожденье, Радея о любимцах неуклонно, К шестому небу резво устремилась И пред Отцом почтительно склонилась.

Все негою и прелестью дышало В движениях Киприды лучезарной. К богине нежность небо излучало, Сиял любовью звезд поток янтарный. Богиня столько страсти заключала В своих очах, что груды льдов полярных В единый миг с улыбкой растопила, А пламень в лед, играя, превратила.