Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

Меж тем Афонсу собирался с силой, Чтоб бой затеять дерзостный и правый, Изгнать арабов из отчизны милой, Стяжать в долинах Тежу честь и славу. В Орики решено собраться было, Туда съезжались воины державы, И сарацинов разгромить желали, Хотя в числе поганым уступали.

На сто арабских воинов кичливых Один лишь португалец приходился. Но на дружины мавров нечестивых Господь, наш повелитель, ополчился. И наш Афонсу, сын христолюбивый, Победы над неверными добился, Хотя любой из нас сей подвиг ратный Заранее бы счел невероятным.

Пять мавританских королей с войсками На поле брани дерзко устремились, Спеша сразиться с вечными врагами, Вождем Измара объявить решились, И женщины плечом к плечу с мужьями Принять участье в битве торопились, Подобно даме юной и прекрасной, Что возле Трои бой вела бесстрашно.

Уже заря, тьму ночи разгоняя, Лучом прозрачным землю осветила, Когда Афонсу, к небу обращая Горящий взор, обрел источник силы. С распятия на юношу взирая, Ему явил Спаситель лик свой милый. И он вскричал: "Раз мой Господь со мной, С неверными начну я правый бой!"

И португальцы, дивом вдохновившись, Афонсу королем провозгласили, О чем, пред станом вражеским сплотившись, Всем воинам достойно объявили. Знамением Господним восхитившись, Герои дружно радость изъявили, Издав могучий клич: "Вперед, вперед, Пусть наш король к победе нас ведет!"

Вот так собака, резвая, большая, Вступает в трудный бой с быком громадным, Его рогов искусно избегая, Наносит раны туше необъятной. То в уши, то в бока его кусая, К погибели влечет его нещадно И глотку наконец перегрызает, И бык огромный в муках погибает.

Так наш король в счастливом упоенье, И небом и народом вдохновленный, Желал начать кровавое сраженье, В своих надеждах Богом укрепленный. Средь псов поганых началось движенье, За лук схватился воин разъяренный. Блестели копья, трубы к бою звали, И мавры к полю брани поспешали.

Когда пожар по воле суховея Зеленые поля уничтожает И мощное дыхание Борея Могучий пламень быстро раздувает, То поселянин, жизнь свою жалея, Прочь от полей горящих поспешает, Спасаясь от стихии беспощадной, На цвет полей обрушившейся жадно.

Вот так и мавр, наездник разъяренный, Коня нетерпеливого седлает И в глубь сраженья мчится неуклонно, Но храбрый португал его встречает, И тот, на пораженье обреченный, В неистовом испуге отступает, Бежит стремглав и, потеряв тюрбан, Зовет на помощь жалобно Коран.

И даже горы затряслись в испуге, А лошади - Нептуново творенье Срывали в страхе крепкие подпруги И мчались прочь от ужасов сраженья. Могучих мавров прочные кольчуги Потомки Луза рвали в исступленье. Они на сарацинов нападали, Рубили их, кололи, убивали.

Гора кишок, булатом потрошенных, Среди равнин бескрайних возвышалась. И круговерть голов, мечом снесенных, По полю битвы целый день каталась. И в страхе мавр отпрянул посрамленный, Уже заря над полем занималась. Поля, что ранним утром зеленели, От рек кровавых сразу побурели.

И лузитане, баловни победы, Еще три дня трофеи собирали. И, вспоминая Господа заветы, Его в веках восславить пожелали. И пять щитов лазоревого цвета На поле белоснежном начертали, Сим обозначив королей надменных, В день битвы при Орики убиенных.

И, герб державы новой завершая, Иудины монеты начертали На тех щитах, смиренно почитая Того, чьи раны путь им озаряли. Любовь к Христу потомству завещая, Свою победу этим увенчали, Чтя искренне, бестрепетно и свято Пресветлого Спасителя стигматы.

Отпраздновав победу, воин славный, Афонсу вновь с неверными сразился, И вскоре перед рыцарем державным Скабеликастр поверженный склонился. В Лейрии как хозяин полноправный Король христолюбивый воцарился. И Тежу плодоносная долина Афонсу посчитала господином.

По доброй воле, с радостным почтеньем Афонсу Мафра славная признала И Синтра, где под скал старинных сенью Наяд веселых стайка обитала И от Амура пряталась в смущенье Страны великой украшеньем стала. Холодный град Афонсу подчинился, К короне португальской приобщился.

И ты, о Лиссабон, градов царица, Известная на море и на суше, Построенная мощною десницей Того, кто Трою древнюю разрушил, Ты, нации грядущая столица, Простерлась ниц перед великим мужем, К которому из северных пределов Армада на подмогу подоспела.

В то время из Британии холодной И из долины Рейна благодатной Дружины крестоносцев благородных В Святую Землю плыли безоглядно. И было небесам тогда угодно, Чтоб в устье Тежу этот флот громадный В движении своем остановился И к стенам лиссабонским устремился.

Пять раз на небесах луна рождалась, Пять раз она безмолвно погибала, Пока твердыня гордая держалась И мощные атаки отражала. Отчаянная битва разгоралась И долго средь холмов не утихала. Но силы исламитов иссякали, И град они чудесный все же сдали.

Склонился пред Афонсу-властелином Тот град, что даже дикие вандалы, Под кем, немало слез пролив невинных, Несчастная Иберия стонала, Чье имя Андалузия поныне Еще хранит с упорством небывалым, Взять не смогли, чем славная столица И в наши дни заслуженно гордится.

И если даже Лиссабон прекрасный Покорно прекратил сопротивленье, То вскоре пред владыкой самовластным Простерлось полстраны в повиновенье: И Аленкер, где вод потоки ясных Среди камней бегут с веселым пеньем, И Торреш-Ведраш, и града и села Эштремадуры гордой и веселой.