Лука
Шрифт:
Холодный металлический стол под ней резко контрастировал с ее пылающим лицом от, казалось бы, бессмысленного плача.
— Пожалуйста! Остановитесь! Никакие удары ногами и борьба не могли сравниться с тем, что ощущалось как миллионы рук, удерживающих ее.
Смех злого мужчины, державшего нож, издевательски звенел в ее ушах.
— Не шевелись, девочка, — он приблизил нож к ее лицу, — или будет еще больнее.
Глядя в его ненормально большие, черные глаза, она была уверена, что смотрит в глаза дьявола.
Серебряное лезвие все ближе и ближе приближалось к ее правому глазу, пока не оказалось в сантиметрах от зрачка.
— Не моргай.
Слеза навернулась на глаза, и ей стало еще труднее держать глаз открытым. Ее тело начало дрожать. Она собиралась моргнуть.
— Не моргай, девочка, — снова предупредил он ее.
Слеза упала, и ее глаз начал закрываться...
— Хлоя! — раздался голос Амо.
В ее сознании мелькнул свет.
— Сюда, Хлоя! — умолял Амо.
Еще одна вспышка света заставила ее открыть глаза.
От резкого подъема она почувствовала головокружение. Кровать и большая комната были ей незнакомы, отчего сердце колотилось в ушах, как барабан. Последнее, что она помнила, - как подъезжала к аэропорту, так близко к своей свободе. А потом кто-то подошел к ней сзади, и она потеряла сознание...
Нет! Он схватил меня, и никто не знает, что я здесь.
Хлоя пошатнулась, встала с кровати и подошла к тумбочке. Она протянула руку...
На этот раз дьявол убьет меня. Он обещал, что убьет.
Как только она открыла дорогую золотую музыкальную шкатулку, заиграла знакомая колыбельная. И тут она поняла, что она не может принадлежать ей.
Затаив дыхание, Хлоя подошла к огромному окну. Она медленно потянулась, чтобы отодвинуть занавеску.
На этот раз меня никто не спасет.
Отдернув занавеску, она затаила дыхание: перед ней раскинулся прекрасный сад с белой беседкой, под которой она уже оказывалась...
Дверь со скрипом открылась, и Хлоя повернулась, чтобы встретить существо, стоящее за дверью.
— Привет, дорогая.
Темный голос заставил ее задыхаться. Кровь в ее жилах медленно превратилась в лед, заморозив ее на месте. От одного взгляда этих сине-зеленых глаз по ее телу побежали мурашки. Она пыталась сформировать мысль, ее рот даже пытался сформировать слово, о котором она даже не была способна подумать, но ничего не выходило. Единственное, что ей оставалось, это просто смотреть, как Лука входит в комнату и закрывает за собой дверь.
Подойдя к прикроватной тумбочке, Лука провел пальцем по богато украшенной шкатулке, на которой все еще играла колыбельная, которую она слышала только в своих воспоминаниях. Затем он медленно закрыл крышку, и в комнате воцарилась тишина.
Когда он снова зашевелился, Хлоя обнаружила, что все еще задыхается, когда он сел в кресло, стоявшее в углу.
Казалось, под его пристальным взглядом прошли мгновения. Он молчал, казалось, что ему достаточно просто сидеть и смотреть на нее.
Когда расстояние между ними и оглушительная тишина стали донимать ее, она снова попыталась найти слова.
— Как я...? — Ее голос прервался, потеряв уверенность, когда его глаза, казалось, проследили за ее телом.
— Как ты сюда попала? —спросил он, приподняв бровь.
Она медленно кивнула.
— Я привел тебя сюда.
Если бы он не сказал это так серьезно, она бы подумала, что ослышалась.
— П-почему?
Ответ не прозвучал. Вместо этого было видно, как он тщательно обдумывает свои дальнейшие слова. Его глаза, казалось, стали зелеными, в то время как его слова начали обволакивать ее, его голос стал почти теплым.
— Я привел тебя сюда... чтобы спасти.
Хлоя неосознанно обхватила себя руками, пытаясь сохранить тепло его голоса, и сделала один шаг к нему.
— С-спасти меня от ч-чего?
Моргнув, Лука вернул глазам его странный оттенок сине-зеленого, и ей показалось, что она вообразила их зелеными. Теплота в его голосе, казалось, тоже была в ее воображении.
— Чтобы уберечь тебя от ошибки уйти.
Что!
— Зачем тебе это? Почему тебя это волнует? — Гнев пронесся сквозь нее. Она едва успела почувствовать вкус свободы от этого города, как его у нее отняли.
Улыбка коснулась его губ.
— Думаю, тебе просто придется подождать и посмотреть, дорогая.
Ее глаза расширились от его циничного тона. Она быстро потеряла всякую уверенность, которую обрела от гнева.
На мгновение ей показалось, что она увидела в нем что-то другое, но теперь она видела в нем только тьму. Улыбка на его лице воскресила воспоминания о той ночи, когда он показал свою истинную сущность...
Крэк.
Звук ломающихся костей встретил ее уши, когда бейсбольная бита обрушилась на хромое тело.
Щелчок.
Еще одна вспышка, когда бита соприкоснулась с ногой мужчины, который практически безжизненно лежал на полу.
Он снова поднял биту, остановившись только для того, чтобы посмотреть ей в глаза. Злые сине-зеленые глаза смотрели на нее, заставляя ее кровь холодеть. Она смотрела, как его руки сжимают основание биты с такой силой, что она была уверена, что она разлетится вдребезги, прежде чем бита опустится в последний раз.
Хруст.