Луэлла
Шрифт:
Узнав об этом, Утренняя Заря поднялась на высокую скалу и бросилась в морскую пучину. Но добрые боги сжалились над несчастной девушкой и превратили ее в птицу, которую люди назвали чайкой.
И девушка-чайка полетела над морем с плачем. Она летала над водой и звала, звала своего суженого. Но он не откликался...
С тех пор чайки всегда кружат над водой...
Надеются - вдруг Сын Рыбака отзовется?
И тогда Утренняя Зорька, превращенная в чайку, снова станет красивой девушкой. И выйдет замуж за Сына Рыбака. И будут они, как в сказке, жить долго и счастливо...
Эту печальную легенду мне рассказал один вожатый. Его тоже звали Андреем, как и меня. Он был очень хорошим и добрым, этот вожатый Андрей. Но его прогнали из лагеря, потому что он поругался с начальником - очень нехорошей и злой женщиной, которая не любила, когда ей не подчинялись. Ее все боялись. И я тоже боялся...
.. Мне было всего восемь лет, меня обидели ребята из моего отряда, и я убежал к реке. А к реке никому нельзя было ходить без разрешения старших.
За это могли выгнать из лагеря.
Там, у реки, я и встретил вожатого Андрея.
Вначале я испугался, что он схватит меня за локоть и отведет к суровой начальнице лагеря разбираться.
Но он обещал меня никому не выдавать.
И рассказал легенду о девушке-чайке, которую сам слышал, когда был маленьким...
С тех пор я не могу спокойно смотреть на чаек, с криком летающих над водой.
Что-то влечет меня к ним, вольным и грустным птицам.
..Даже сейчас, когда детство ушло, и я уже почти не верю в сказки...
– Андрей!
– раздался за моей спиной тихий голос.
Это была Марисель. Засмотревшись на чаек и погруженный в свои мысли, я и не заметил, как она подошла.
– Saludo, Мари, - сказал я, отметив про себя, что Марисель на этот раз не воспользовалась своим обычным розыгрышем. Она любила незаметно подкрасться сзади, закрыть ладонями глаза и спросить, слегка изменив голос: "Кто?" и нужно было угадать, хотя и так всем все было ясно...
Но Марисель сегодня уезжала, и ей, наверное, не очень хотелось шутить.
Она села на скамейку рядом со мной.
– Тебе Фиделина сказала?
– спросила она. Мне показалось, что ее голос чуть вздрагивает, хотя лицо было очень спокойным.
– Сказала. Поэтому я и пришел. Жалко, что ты уезжаешь...
– Уезжаю, - сказала Марисель. И вдруг быстро спросила:
– Ты как ко мне относишься?
И отвернулась, пряча глаза...
– Не знаю, - ответил я. Потому что никогда не задумывался об этом. Я никогда не выделял Марисель ни из девчонок вообще, ни из кубинских девчонок, и не оказывал ей особых знаков внимания. Ну, подбросил несколько раз в почтовый ящик поздравительные открытки - с Новым годом и с Восьмым марта. Так ведь не ей же одной...
Ну, дергал несколько раз за волосы - но какой уважающий себя мальчишка преодолеет искушение дернуть за длинную косу девчонку, к которой... ну, понятно...
А если эта девчонка приехала из очень-очень далекой страны - тут и говорить не о чем, все проявления внимания, даже такие, как подножки и дерганья за волосы, становятся как бы сами собой разумеющимися.
– Значит, когда меня здесь не будет, ты забудешь меня?
– тихо спросила Марисель, глядя куда-то в сторону.
– Вот еще! С чего ты взяла?
Не знаю, Андрей, не знаю. Просто мне...
Она на миг запнулась, пригладила рукой растрепанные волосы им, повернувшись ко мне, сказала:
– Ты меня больше никогда не увидишь...
– Ты уедешь на Кубу?
– задал я совершенно дурацкий вопрос. Потому что куда еще могла уехать Марисель...
– Нет, Андрей, не на Кубу, - неожиданно ответила она.
– Гораздо дальше...
– Что может быть дальше Кубы? Только Америка, - флегматично заметил я. На что Марисель спокойно ответила:
– Есть места, которые находятся намного дальше Кубы. И даже Америки...
– Ага. Сейчас ты мне скажешь, что прилетела с далекой звезды, парировал я, понимая, что Марисель, несмотря на невеселое настроение, все-таки предрасположена шутить.
– А звезду ты только что открыла в свой ржавый телескоп!
Марисель улыбнулась:
– Эх ты, любитель фантастики... Ты читаешь глупые фантастические романы, веришь сказкам про космических пришельцев и веришь в контакты с ними.
– Марисель замолчала, и ее холодные пальцы слегка коснулись моего запястья.
У меня бешено заколотилось сердце... Еще не разу она не брала мою ладонь в свою. И я тоже ни разу не решался коснуться смуглой руки Марисель... то есть решался... но это было совсем другое.
Подавив глухое смущение, от которого у меня, наверное, щеки горели, как помидоры на грядке, я обеими руками схватил ладонь Марисель.
Марисель хитровато пронзила меня обжигающим взглядом, уголки ее губ раздвинулись в радостной улыбке.
– Неужели ты так до сих пор ни о чем не догадался?
– спросила она. Ведь пришельцы из космоса постоянно находятся рядом с тобой. Вернее, не пришельцы, а один пришелец. Одна пришелица, если можно так сказать по-русски...
– Ты хочешь сказать, - начал я, сраженный внезапной, как яркая вспышка молнии, фантастической догадкой, от которой суеверно зашевелились волосы на голове. Но Марисель нетерпеливо перебила меня:
– Именно это я и хочу сказать.
– Но как же, - беспомощно пролепетал я. Словно была драка, и мне нанесли предательский удар ниже пояса. Мысли путались, и я не знал, о чем думать, что говорить...
– Очень просто, - сказала Марисель.
– Все очень просто. Я никакая не кубинка. И даже не землянка. Я прилетела на Землю с другой планеты. Вот так! Но я вижу, что ты мне не веришь, и это очень печально...