Ловушка
Шрифт:
Было намного больше слов, но я теперь уже не вспомню всего. Карина расплакалась и убежала. Возможно, я не должна была срываться на своём ребёнке. Возможно, стоило сесть и выучить тот наипростейший стих или перевести английский текст. Это отвлекло бы меня от скудных мыслей об измене мужа. Но вместо этого я сорвалась на ней, накричала, была несправедлива…
Я боялась наступления вечера. Боялась встретиться с Егором и посмотреть ему в глаза. Я могла ведь не сдержаться и высказать ему всё, что думаю. Я хотела распростись его о Яне, об их отношениях и спросить о том, как он осмелился изменить мне после стольких лет совместной жизни.
К сожалению, Яна загнала меня в ловушку. Моё положение отчаянное, но я должна биться до конца и следовать правилам игры.
Было что-то около девяти, когда я услышала поворот ключа в замочной скважине. Я сидела в зале с чашкой успокаивающего чая перед телевизором. Карина слушала музыку в своей комнате и рисовала.
Егор вошёл в дом. Я не двигалась. Прислушивалась к его движениям. Вот он снял ботинки и надел домашние тапочки. Потом полилась вода. Он мыл руки. Обычные процедуры – то, что он делает каждый день. С тем лишь отличием, что сегодня я не подала ему полотенце.
– Почему меня никто не встречает? – крикнул Егор, шагая по коридору.
Карина вовремя выскочила из комнаты и радостно поприветствовала папу. Это дало мне время собраться с мыслями и уговорить себя улыбнуться. Быть такой, как раньше. Не выдавать свой гнев.
– А где мама? – спросил он у Кариши.
– Она в зале телек смотрит.
– Ну, беги рисовать. А я с мамой поздороваюсь.
Я вскочила на ноги, делая вид, что не слышала его прихода.
– Кажется, я задремала, – оправдалась я, принимая его поцелуй. Любимые губы мужа казались чужими. Как представлю, что эти губы целовали Яну, так сразу подступало отвращение. Но нельзя брезговать. Нельзя отталкивать. Это игра. Я обняла его за шею. – Дома только макароны.
– Макароны? – искренне удивился Егор. – С каких пор ты варишь макароны? Что-то случилось? Ты какая-то…
– Какая? – выдавила улыбку. Искренней она не получилась, что не ускользнуло от глаз Егора.
– Холодная. Растерянная… Не знаю…
– Во всем виновата усталость. Весь день то одно, то другое, – оправдывалась я.
– Мама нервная сегодня. Накричала на меня, – пожаловалась Карина, входя в зал. – А ещё она плакала.
Егор нахмурился и посмотрел на меня. Не со злостью, а нежно и обеспокоенно.
– Почему? Нати, – притягивая меня к себе, ласково произнёс он. Ничего не изменилось в его поведении. Он всегда звал меня Нати или «зайчонок», как бы банально это ни звучало. Его отношение не изменилось. И я задавалась вопросом: неужели этот человек так ловко умеет врать?
Крепко обняв меня, он попросил рассказать, что случилось. Пришлось солгать, что у выдуманной подруги несчастье. Я за неё очень переживаю и всё в таком духе. Егор сочувственно кивал, а потом ещё долго обнимал и успокаивал. Знал бы он, что виновник моих слёз – он сам.
Егора не устроили макароны, поэтому он предложил всей семьёй поужинать в кафе. Карине идея пришлась по душе. «Мы поднимем маме настроение!» – воскликнула она и захлопала в ладоши. Моя красавица дочка. Сколько бы я ни злилась, она всё равно заботилась о моем расположении духа; не дулась, как это делали многие дети, а делала всё, чтобы снова развеселить меня.
Я переоделась в выходные джинсы и свитер. Взяла плащ и вышла вслед за мужем и дочерью.
«Перебори себя. Прогони боль. Яна не должна получить Егора», – мысленно уговаривала себя, пока шла к машине.
На асфальт упала моя тень, и я вдруг вспомнила более молодую и более хрупкую Яну. Конечно, Егор мог бы увлечься такой, как она. Я уже давно прочитанная и сотню раз перечитанная книга. Яна же была для него чем-то неизведанным, новым. Думая об этом, я чувствовала, как снова подступает отчаяние.
Егор привёз нас в пиццерию. Нам принесли Маргариту и пепси. Я вдруг осознала, что мы с Егором давно не выходили куда-то вдвоём. С нами всегда Карина. И оставить её не с кем. Мои родители жили в деревне. Мать Егора три года назад, после того, как овдовела, уехала жить в Италию. Она знала, что у неё есть внучка, высылала подарки, но особой бабушкиной любви не проявляла к ней. Подруг у меня не было. Если только Роза, мама моего ученика. Мы с ней неплохо общались. Егор сам сделал всё, чтобы я не нуждалась в ком-либо ещё, кроме него. Правильно ли это было?
– Как прошёл рабочий день? – спросила я. За весь день я не положила в рот даже крошки, и сейчас есть не хотелось. Я впихала в себя один кусочек пиццы, запила пепси и просто сидела, разглядывая интерьер давно изученной пиццерии.
Егор прожевал, потом ответил.
– Как обычно.
Он посмотрел мне в глаза. Угрызения совести не мучают?
– Пап, а мы поедем на выходные к бабушке с дедушкой? – вступила в разговор Карина.
– К сожалению, вы с мамой поедете без меня.
– Почему? – удивилась я. Мы всегда ездили вместе, устраивали шашлыки, помогали моим родителям в огороде. А теперь ему надо встретиться с Яной? Похоже, она уже вступила в игру.
И если у меня были на этот счёт какие-то сомнения, то после его ответа они рассеялись.
– Димка зовёт на мальчишник.
– О. Ты говоришь о Дмитрие? Который работает с тобой на одном этаже?
– Да, Нати. Я не часто куда-то иду с друзьями. В этот раз нельзя отказывать. Некрасиво.
– Конечно, – кивнула я, подавив иронию. – Значит, и мы никуда не поедем.
– Ну мама!
– На автобусе не хочу ехать, Карина. Бабушка с дедушкой всего надают, как всегда. Не буду тащить.
– Если хочешь, то в воскресенье я за вами приеду.
– Нет, Егор, – категорично сказала я. – Ничего страшного не будет, если мы не приедем в эти выходные. Я позвоню маме. Тем более, в апреле там особо делать нечего, только чаи гонять.
На этом мы закрыли тему. Но я долго ещё думала о мальчишнике.
Мальчишник.
Он хорошо всё продумал. Или Яна ему подсказала? Я ведь не имею права напрашиваться идти с ним за компанию. На мальчишниках нет женщин.
Только что же это получается? Я с лёгкостью отпущу Егора в объятия Яны? А как же игра? Раз уж Яна затеяла ее, значит, должна почувствовать зубы противника. Пока я не знала, как удержать Егора рядом с собой. Но то, что он не поедет на мнимый мальчишник, было предрешено.