Ловушка
Шрифт:
– Гм.
– Турстон глубоко задумался.
– Мне кажется, лучше всего для этой цели подходит музей естественной истории. Там можно организовать выставку...
– Я думал не просто о выставке, - прервал его Дэйли.
– Я думал об открытии галереи, - галереи Дэйли - Турстона.
Турстон в изумлении уставился на друга. Он и не подозревал в Дэйли такого размаха.
– Но, Эд, их же всего три штуки. Мы не можем открыть галерею для демонстрации всего трех экспонатов.
– Там, откуда они взялись, их должно быть много.
Пойдем проверим ловушку.
На этот раз в ловушке судорожно билось существо фута в три длиной с маленькой зеленой головкой и раздвоенным вилкообразным хвостом. От туловища отходило около дюжины толстых жгутиков, которые яростно извивались.
– Остальные были поспокойнее, - заметил Тур-стон.
– Возможно, эта тварь поопаснее.
– Мы запутаем ее сетью, - решил Дэйли.
– Потом я свяжусь с музеем.
Им стоило изрядных усилий посадить добычу в клетку. Ловушку перезарядили, и Дэйли отправил телеграмму в музей естественной истории:
"ОБНАРУЖИЛ ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ ЧЕТЫРЕ ВИДА ЖИВОТНЫХ НЕИЗВЕСТНЫХ НАУКЕ ТЧК ПОДГОТОВЬТЕ ПОМЕЩЕНИЕ ДЛЯ ЭКСПОЗИЦИИ ТЧК СРОЧНО ПРИШЛИТЕ СПЕЦИАЛИСТОВ".
Затем, по настоянию Турстона, он выслал в музей несколько безукоризненных характеристик на себя, чтобы там не подумали, что имеют дело с помешанным.
Днем Дэйли изложил Турстону свою теорию. Он был убежден, что в одной части массива Адирондак сохранился нетронутый временем уголок доисторической природы, населенный животными, выжившими с тех пор. Они никогда не попадались охотникам благодаря исключительным повадкам и осторожности, приобретенным их видами в глубокой древности. Однако перед этой новой ловушкой, основанной на принципе осмотического расчленения, даже столь уникальный опыт оказался недостаточным.
– Адирондак исследован вдоль и поперек, - робко возразил Турстон.
– Как видишь, все же недостаточно, - отрезал Дэйли.
Они возвратились к ловушке. Но там было пусто.
Я тебя еле-еле слышу, Сэмиш. Попробуй усилить сигнал. А еще лучше прибудь сюда сам. Что толку переговариваться, когда я влип в такую историю! Ситуация становится все более и более отчаянной.
Что ты говоришь, Сэмиш? Чем это кончилось? Разве не ясно? После того как мой трансмиттер материи телепортировал этих зверьков, я понял, что все готово. Оставалось только поговорить с женой.
В соответствии с планом я позвал ее поползать в саду. Она была очень довольна.
– Скажи мне, дорогой, - заговорила она, - тебя что-то мучает в последнее время?
– Угу, - ответил я.
– Ты меня разлюбил?
– Нет, дорогая, - сказал я.
– Ты не виновата. Ты сделала все, что могла, но, увы - я собираюсь обзавестись новой подругой жизни.
Она замерла на месте, в замешательстве перебирая жгутиками. Потом воскликнула:
– Это Фрегль!
– Да, - подтвердил я, - славная Фрегль согласилась делить со мной жилище.
– Но нас же обручили на всю жизнь!
– Знаю. Жаль, что ты настаиваешь на соблюдении этой пустой формальности!
С этими словами я ловко столкнул ее в трансмиттер.
Это было ужасное зрелище, Сэмиш! Ее жгутики судорожно извивались, она завизжала и... пропала навсегда.
Наконец я был свободен! Меня немного тошнило, но я был свободен! Свободен, чтобы обручиться с блестящей Фрегль!
Теперь ты понимаешь все совершенство моего замысла? Было необходимо заручиться поддержкой землян, так как трансмиттер материи функционирует в обе стороны. Я замаскировал его под ловушку, потому что эти земляне готовы поверить чему угодно. И как завершающий аккорд я отправил им свою жену.
Пусть попробуют прожить с ней! Я не смог!
Верное дело. План был безукоризненным. Моя жена никогда не смогла бы вернуться, поскольку жадные земляке не способны расстаться ни с чем, что к ним попало. Никто бы никогда ничего не доказал. И вдруг, Сэмиш, это случилось...
Мирный пейзаж вокруг заброшенного горного коттеджа резко изменился. Дорожную грязь вдоль и поперек избороздили следы автомобильных покрышек. Повсюду валялись использованные лампы-вспышки, пачки от сигарет, окурки, обертки от конфет, бумага. Сейчас, после нескольких часов сумасшедшей суеты, все уехали. Осталось лишь испорченное настроение.
Стоя рядом, Дэйли и Турстон мрачно смотрели на пустую ловушку.
– Что случилось с этой дурацкой штукой?
– Дэйли в сердцах лягнул ловушку ногой.
– Может быть, она уже все выловила?
– предположил Турстон.
– Ерунда! Почему в нее попались четыре абсолютно чуждых существа, а потом - больше ни одного? Он опустился перед ловушкой на колени и громко произнес:
– Эти чертовы болваны из музея..
– А репортеры?! Возмутительно!
– В какой-то степени их можно понять, - осторожно сказал Турстон.
– Черта с два! Обвинить меня в мошенничестве! Ты слышал, как они издевались, Том? Они спрашивали, как мне удалось проделать пересадку кожи?
– Жаль, что все животные издохли до приезда сотрудников музея, - вздохнул Турстон.
– Это и впрямь показалось подозрительным.
– Я же не виноват, что эти идиотские твари не хотели есть! Ведь не виноват, скажи? Проклятые газетчики... Послушай, Том, тебе не кажется, что в центральных газетах репортеры должны быть поумнее этих остолопов?
– Ты не должен был гарантировать им поимку еще других животных, - пытался успокоить друга Турстон.
– Именно из-за того, что в ловушку ничего не попадало, они и заподозрили фальсификацию.
– Отчего же мне было не гарантировать! Кто мог подумать, что после поимки этого страшилища со жгутиками ловушка выйдет из строя? И как они посмели поднять меня на смех, когда я объяснял принцип работы системы осмотического расчленения?
– Они просто не слышали о такой системе, - угрюмо промолвил Турстон. Никто про нее не слышал. Поехали в Лейк-Плэсид, расслабимся и забудем об этом.