Чтение онлайн

В самом зале было пусто.

– Держи её, – велел Эрик Палмер.

– Я позвонил Стивенсу: думаю, он скоро будет, – шепнул Люк.

Сжимая пушку в руке, Эрик Палмер прокрался к дверям мужской раздевалки и боком вошёл в неё. Люк тотчас дёрнул меня за локоть:

– Только пикни, поняла? И я вышибу тебе мозги.

Мы ждали. Люк то нервно смотрел на дверь, то озирался. Я затаила дыхание, надеясь, что Вик здесь не прячется, иначе всё будет очень быстро кончено.

Вода в раздевалке прекратила шуметь. Спустя несколько секунд шериф показался в дверях. Люк вскинул брови:

– Ну что там?

– Всё чисто. Никого нет, – хмуро бросил шериф. – Чтоб его, но не мог же он никуда… Ох, чёрт! Люк, берегись!

Палмер-младший обернулся и повернул меня вместе с собой, и тогда мы увидели его. Чёрный силуэт зацепился за дверной откос ногами и прятался сверху, за большим транспарантом «Пумы: команда Скарборо!». Всё это время он выжидал удачный момент и, распрямив торс, резко опустился головой вниз. Один миг – и он метнул нож.

– Люк!

Шериф выстрелил, Люк Палмер выронил пистолет и схватился за плечо, пронзённое ножом. Человек в чёрном легко спрыгнул на пол; пуля шерифа ушла в молоко, а сам он бросился к сыну. Я же схватила пистолет, хотя руки всё ещё были скованы, и отбежала в сторону. Шериф вскинул оружие на Крика. Я в то же мгновение наставила пистолет на Палмера.

И тогда Крик поднял голову. Под капюшоном была его старая и некогда белая маска, потрёпанная больше прежнего. Вдоль подбородка небрежно багровела кровавая полоса. В руке обратным хватом вдоль запястья он держал нож-боуи. Поправив капюшон, Крик медленно направился ко мне и небрежным жестом ткнул указательным пальцем и мизинцем, покрытыми перчаткой, в пистолет:

– Лесли, детка, дай-ка мне его.

– Только дёрнись, – огрызнулся шериф. – И я всажу тебе в лоб пулю, чёртов ублюдок.

– Будь уверен, ты выстрелишь не один, – огрызнулась я. – Не подходите ко мне. Никто: даже ты, понял?

– Даже «ты»? Вот это поворот. – Шериф покачал головой. – Дурно, Лесли, дурно. Так ты сообщница этого ублюдка? Признаюсь, этого я не ожидал.

– Меньше болтай, если не хочешь, чтобы я проделала лишнюю дырку в тебе или в твоём сыне.

– Ну-ну, ты блефуешь, – поморщился Палмер. – Что ты нам сделаешь? Ты и стрелять-то не умеешь. А даже если случится чудо, то выстрел услышат копы, которые уже прочёсывают школу, и что тогда? Вас с этим голубком повяжут. Тебе ведь уже есть восемнадцать, Лесли? Ты готова отвечать за убийства по закону?

– Ты уже пальнул в меня, идиот, – отмахнулся Крик. – Мы оба знаем, что сегодня копы не прибегут до тех пор, пока ты не дашь им отмашку, а те, что здесь гуляют, как видишь, что-то на выручку не торопятся. Где-то там задержался депьюти Стивенс… И местные тоже ничего не услышат: у тебя пушка с глушителем, а жилые дома находятся слишком далеко от школы. Пугай своими сказками кого-то другого, Палмер. Ты это так мастерски делал столько лет.

Он очень осторожно, по шагу, приближался ко мне. Мы оба знали, что на него я не наставила бы пистолет… Может быть. Хотя наличие пистолета автоматически ставит меня в более удачливое положение. И тогда мне пришла в голову прекрасная, пусть и безумная мысль. Быть может, больше не стоит бояться вообще никого? И даже этого сатану в маске, который не оставил мне выбора, кроме одного – смириться с фактом его одержимости?

– Отец, я снял пушку с предохранителя, – процедил Люк, ворочаясь на полу и держась за раненую руку.

– Да, Эрик, – ухмыльнулся Крик под своей маской. – Осторожно, счастливый папаша, иначе она в тебя выстрелит. Бах-бах – хочешь кровавую роспись на всё лицо?

– Она этого не сделает!

– Давай поспорим?

Я стиснула рукоять крепче, с ненавистью скривившись, и перебила их:

– Мне нужно только одно! – Палец дрожал на курке. Держать пистолет на весу, на вытянутых руках оказалось непросто, но никому из них троих этого знать было не обязательно, хотя мне казалось, Крик всё прекрасно понимал. – Отвечайте быстро и четко! Где Виктор Крейн?

– Спроси у своего дружка, – процедил сквозь зубы Люк. – Он наверняка пришил твоего краснокожего ублюдка, так что ты не с тем воюешь.

– Заткнись! – голос у меня стал грубым и сиплым.

А что, если Люк прав? «Я никогда ни с кем не буду тебя делить», – так Крик говорил. Что, если Вик не откликался, потому что уже мёртв? Что, если Крик солгал мне и всё же убил его?

– Не слушай их, детка, – сказал Крик и сделал ко мне ещё шаг. – Отдай пушку. Мы вместе вытрясем из них всё дерьмо, а потом уйдём отсюда.

– Даже не вздумай двигаться.

Вместе с пистолетом я получила некоторую власть над ублюдками, которые решили распоряжаться нашими с Виком жизнями. Во мне накипело до краёв. Злость окрасила мир перед глазами в красный цвет, и тогда я сказала всё, что думала и чувствовала на самом деле:

– Я ненавижу вас всех. Я не хочу ненавидеть тебя, Крик, потому что ты не такой подонок, как они, но ненавижу, потому что с тебя всё и началось. Ты втравил меня в это! Ты сделал мою жизнь адом! Ты преследовал меня! И, клянусь богом, я выстрелю, потому что хочу взять свою жизнь под контроль и не хочу никому принадлежать. Слышишь?! Я больше не хочу чувствовать себя ничьей жертвой!

Крик склонил набок голову. Чёрные глазницы его маски казались непроницаемыми. Глаз в них я не видела. Кровь, натёкшая под них тёмными полосами, была похожа на слёзы.

Крик подцепил маску за подбородок и поднял.

Он всё ещё держал свой нож. И капюшон был на его голове. Но я остолбенела, и руки мои дрогнули. Каштановые волосы упали на грудь, пряди в косе спутались.

Под маской из тени капюшона на меня смотрел Вик. Он холодно улыбнулся и сощурился. Взгляд был ледяным.

– И даже моей?

В половине второго ночи в дом к Аделаиде Каллиген постучали.

Это было третьего сентября: днём ещё стояла запоздалая августовская жара, зато ночью дул холодный, пронизывающий ветер. Аделаида уже давно спала, когда стук стал отчаянным, а потом послышался испуганный голос:

– Миссис Каллиген! Прошу, откройте! Пожалуйста! Господи. Господи, умоляю! Миссис Каллиген!

Девушка у дома Аделаиды задёргала дверную ручку, но та не поддалась. Тогда незнакомка всхлипнула и потянула дверь на себя, снова и снова. Вдали был слышен шум подъезжающей машины.