Шрифт:
========== Глава 1: Это не то, чем было раньше. Часть 1. ==========
— Ты должна выглядеть красиво.
— Ты должна поспать.
— Ты плачешь.
— Я ухожу.
— Я знаю.
— Мы уверены, что это то, чего мы хотим?
— Думаю, это то, что мы должны сделать. В этом и есть смысл, не так ли?
— Ничто никогда не имело смысла до тебя.
— Когда ты меня встретила, у тебя была медаль выступающего с прощальной речью выпускника, свисающая с твоего зеркала заднего обзора, и стипендия, так что некоторые вещи, должно быть, имели смысл.
— Я пытаюсь выразить свои чувства.
— Я пытаюсь не развалиться.
***
Кларк, моргая, проснулась. Её шея затекла, а голова разрывалась. Она вытирает глаза и чувствует на них влагу. Должно быть, плакала во сне. Освобождая прерывистое дыхание, она осмотрелась вокруг.
Осознав, что всё ещё в кровати, девушка со вздохом облегчения ложится обратно.
Схватив пушистый халат с крючка на двери ванной, она натягивает его на пижамные штаны и футболку, а затем проходит через лофт на кухню. Мягкий стон выходит из ее горла, когда она варит кофе в турке и чувствует аромат, и как только она положила несколько чайных ложек сахара, Кларк несет кофе в дальнюю сторону чердака. Она знает, что больше не сможет заснуть.
В студию можно войти через большую задвижную металлическую дверь. Комнату Кларк запирает, и ключ есть только у неё. Она берёт свой брелок с полки около двери и выбирает маленький серебряный ключ. Как только дверь открывается, она двигает ее и вдыхает запах краски, масла и древесного угля. Вот он, комфорт, в отличие от всего другого.
Мечта или, скорее, воспоминание, всё ещё свежо в её голове, подрагивая в уголках сознания, и только карандаш или кисть способны воссоздать то, что Кларк держит в себе, но должна выпустить на волю.
Она провела рукой по светлым волосам и собрала в неаккуратный узел на затылке, закрепив её одной из двух резинок, которые носила на левом запястии. Как только её лицу ничего не мешает, она садится на табурет перед чистым холстом и тянется к кисти.
Все её чёрно-белые мазки смешиваются в серые оттенки — округлые голые бёдра, тени на согнутой спине, маленькие выпуклости упругих грудей, острые углы лопаток; каскадом спадают спутанные волосы после сна. Иногда она всё ещё может чувствовать призраки тех завитков между её пальцами. Тонкий жёлтый луч, проглядывающий через большие обшитые панелями окна туда, куда нажимают кончики пальцев и туманы дыхания, — единственные прикосновения цвета.
Звук хрустящих суставов напротив металлической двери возвращает Кларк к реальности. Она быстро вытирает щёки и случайно пачкает их краской. Кларк соскальзывает с табуретки и продвигается к двери. Она открывает её буквально на ширину ноги и, протиснувшись, закрывает за собой. Никто не видел это помещение годами, в отличие от её спальни.
— Привет, — она вздохнула, посмотрев на большие часы на дальней стене. 4:15. Она была там несколько часов.
— Привет, — прохрипел Финн. Его голос ещё не отошёл от сна. Он притягивает её и обнимает за талию, но Кларк не может сейчас поддаться. Не сейчас. Сейчас картина слишком ярка в её голове. Усмехнувшись, он вытирает серую полосу со щеки девушки. — Опять вдохновение среди ночи?
— Ага, — сказала она. — Извини.
— Да нет, всё нормально, — ответил он ей, потирая глаз и зевая. Он поцеловал девушку в чистую щеку. Его волосы выросли достаточно, чтобы закреплять их в маленький хвостик, а усы щекотали Кларк, когда он касался её. Девушка делает всё возможное, чтобы не отступить от чувств, от него. Она до сих пор поглощена воспоминаниями, всё ещё танцующими в её разуме, и ничто в этом моменте не кажется верным.
— Хорошо, — Кларк кивает и сжимает предплечье парня, — спокойной ночи.
— Спокойной, Принцесса.
Когда он ушёл обратно в постель, Кларк быстро протиснулась в свою студию и закрыла за собой дверь. Обхватив ладонью рот, она закрывает глаза и тяжело засасывает воздух, чтобы остановить внезапный поток слёз, вызванных страхом.
Но слёзы всё равно стекают по щекам.
***
— Каково это, вернуться?
Лекса вздохнула, гуляя по тротуару города, рука её девушки перекинута через плечо Лексы.
— Сюрреалистично, — говорит она, склонив подбородок немного вниз, чтобы защититься от потока холодного воздуха. — Прошло много времени.
— Пять лет, да?
— Да, — Лекса смотрит на старый книжный магазин, который она когда-то посещала и мотает головой. Это двоякое чувство: старое и новое, это место, словно навык, который она изучила, но забыла. Навык быстро вернулся к ней, но уже не был таким, как раньше.
— Это приятно, не так ли? Вернуться обратно?
— Холодно.
Костиа испустила мягкий смешок и плотнее прижала Лексу.
— Да, это точно.
Они свернули в следующий квартал за углом, и знакомый запах донёсся до них. Желудок Лексы болезненно сжимается.
— Воу, — сказала Костиа. — Что-то невероятно пахнет.
— “Пэппи”, — вздохнула Лекса, и Костиа посмотрела на неё.
— Что?
— Впереди есть пиццерия, — сказала ей Лекса. — “Пирожки Пэппи”.
— Ты там была?
Лекса кивнула и на мгновение закрыла глаза, слыша смех в своей голове.
— Лекса, клянусь богу, если ты нальёшь острый соус в мою пиццу, ты будешь спать на диване неделю.
— Через десять минут ты окажешься на диване рядом со мной.
— Во мне есть настойчивость, женщина. Я могу показать это.
— Показать свой путь сквозь тени и оказаться со мной на диване, ты имеешь в виду.
— Увидишь. Налей острого соуса. Давай. Попробуй. Ты увидишь.
— Лекса?
Костиа щёлкала пальцами перед Лексой. Глаза открылись — блестящие и яркие, словно полдень, — и Лекса понимает, что они перестали идти.
— Что? — выпаливает она. Брови Костии поднимаются, но она не сомневается в том, где витает Лекса. Она не подвергает сомнению тот факт, что трещина, через которую прорывается звук, находит путь к голосу Лексы, и она возвращается. Иногда такое случается с Лексой. Она просто уходит в себя, и когда она возвращается, то никогда не хочет говорить о том, где побывала.