Чтение онлайн

– Окрестности?
– переспросил корчмарь и задумался, шевеля кустистыми бровями и многочисленными морщинами на лбу.

Натянувший уже штаны Максимилиан оборвал его тяжкие раздумья новым вопросом:

– Что за замок лежит в пяти милях к северу отсюда?

– Замок?
– опять спросил корчмарь, на этот раз с удивлением.
– Ни к северу, ни к югу тут нет никаких замков.

– Но как же?..

– Водит, - объяснил своему юному спутнику Май.
– А ты как думал? Она нас водит. Чтобы мы обратной дороги к замку не нашли.
– Он вновь обратился к корчмарю: - Уважаемый, сообщите нам, в таком случае, чьи земли мы имеем честь топтать?

Вот тут корчмарю раздумывать над ответом было не нужно.

– Чьи? Земли благородного герцога граагского Зуммеля фон Хаузаля.

Май прикусил черенок ложки. Герцогство Граагское. Среди приморских городов, да и в великоимперских землях оно пользовалось славой не то, чтобы дурной. Скорее, странной. Говорили, будто с суши оно больше, чем если плыть вдоль берегов полуострова морем. Говорили, будто это колдовской край, и будто сам герцог - колдун. Говорили и другие чудные вещи, которым Май раньше не верил - мало ли что наплетут да придумают. Верил ли он в них теперь? Пожалуй. Но все еще не полностью. А другие путешественники, побывавшие здесь, возвращались с известием, что ничего необычного в Грааге не видели. Конечно, они не видели. Для того, чтобы видеть, нужно с этой способностью родиться. Или же уметь так соврать, чтоб самому уверовать в собственные сказки.

Корчмарь еще повертелся пару минут, сказал:

– Сдачу сейчас принесу, - и исчез.

– А кто это - она?
– спросил Максимилиан.

Май только посмотрел на него. Рот у него был занят, чтобы отвечать.

– Тот, из замка? Который был в маске?

– Вот-вот, - кивнул Май.

Больше они на эту тему не разговаривали, пока блюдо перед ними не опустело.

– А что мы будем делать дальше?
– спросил его Максимилиан потом, подбирая куском хлеба остатки подливы.

– Если здесь все спокойно, останемся до завтра и отдохнем, - сказал Май.
– Я устал, я запылился, я хочу спать.

– А я хочу обратно в замок, - опустив взгляд на пустое блюдо сообщил Максимилиан.

– Ты должен потерпеть, - сказал Май, который, к слову, совершенно и не был уверен в том, что здесь все будет спокойно: уж слишком редко сбываются мечты. Но он себе позволил помечтать еще: - Доберемся до гавани, сядем на корабль, и через неделю ты будешь дома.

– А как же деньги?
– опять спросил херувимчик.

– Денег я тебе дам. Разумеется, в долг.

– А Маддалена?

Май покачал головой.

– Ничем не могу помочь.

– Тогда я лучше вернусь.

Май поставил на стол локти

– Ты не сможешь вернуться, - сказал он.

– Почему?

– Спроси хозяина. Он не знает, где тот замок. И никто не знает. Дорога заколдована, никто не сумеет сказать тебе, откуда она нас сюда привела.

– Но почему?..

– Да потому что. И хватит разговоров об этом.

Колоколец при двери на этот раз смолчал.

– Серебром платишь?
– спросил от порога молодец с подобным хозяйскому носом-туфлей.
– Ну, давай посмотрим на твое серебро.

– И бирюльку с пояса тоже отдай, - добавил корчмарь, топтавшийся в дверях кухни с пистолетом в руке. Смотрел он при этом на золотые часы Мая и целился примерно туда же.

Все как всегда, с тоской подумал Май. В лесной глуши появляются двое неизвестных необычного вида. Оружия у них нет, денег мельче серебряного флара нет. Свидетелей, кстати, тоже нет. Никто их раньше здесь не видел. Что за беда, если никто никогда и не увидит их больше? Сказать спасибо, что поесть успел?

– Когда начнется, беги хоть в дверь, хоть в окно, - проговорил он сквозь зубы хлопавшему наивными голубыми глазами Максимилиану, - только быстро.

Молодец от двери подскочил к Маю и приставил тому к шее нож.

– Ох, не терплю непорядочных трактирщиков, - проговорил Май вслух и полез за кошельком. Вообще-то, деньги он загодя переложил в башмак, где в каблуке была для этого специальная полость, и сделал это еще в каменном мешке, ожидая рано или поздно чего-то подобного. В кошельке он оставил четыре монеты. Но вот часы ему было жаль. Они стоили почти четыреста флар и расставаться с ними Маю не хотелось. Однако, если не сложатся обстоятельства, он знал, что придется и их отдать. Жизнь дороже.

Он перевернул свой пустой кошель, и монетки с жидким звоном раскатились по столу в разные стороны.

Корчмарев родственник перебросил нож в другую руку и потянулся за крайней. Лезвие Май почувствовал у себя вместо горла уже чуть ли не на затылке. Тогда, стараясь ни на долю мгновения не упускать ощущение ножа, что удалось ему, к сожалению, не совсем, Май, сколько было силы - а уж ее-то, к счастью, было много, - ударил разбойника локтем в живот, одновременно ногой выбив из-под оцепеневшего Максимилиана стул и прошипев: "Дурак, кому сказано!"

Бандит отвалился назад. Корчмарь от неожиданности подпрыгнул, выпучил глаза и вытянул вперед трясущиеся руки с пистолетом. Грянул выстрел, разнеся в щепки ножку табурета в трех шагах от Мая. А Май еще всерьез сомневался, что пистолет у него заряжен. Фигуру корчмаря заволокло сизым пороховым дымом. Максимилиан крикнул: "Помогите!" - вскочил с пола и бросился наутек.

Сидевший на полу позади Мая грабитель сипел что-то в адрес способностей корчмаря стрелять, когда рядом родной сын, которого можно запросто укокошить вместо ограбляемого.

Май не стал выслушивать его словоизлияний по этому поводу, схватил со стола подвернувшуюся под руку монетку, - не так он был богат, чтоб раздавать их направо и налево по первому требованию и, прижав ладонь к порезанной шее, бегом кинулся прочь.

С улицы раздался заливистый разбойничий свист. На крыльце Май столкнулся с белым, как полотно, Максимилианом, который из корчмы выбежал, а куда деть себя дальше - не знал.

На большой ветке дуба обезьяной раскачивался какой-то мальчишка, наверное, он и свистел. А по дороге, меж редевших ближе к развилке лесных деревьев, к трем дубам летели, пригнувшись к шеям коней, с полдюжины всадников.