Шрифт:
Глава 1
Все знают, попасть в Светлую Королевскую Прокуратуру для Ведающей было позором. Только за ужасный проступок Верховная Ведающая могла устроить свою воспитанницу простой помощницей следователя. Или за полную бездарность. А уж чтобы сразу три Ведающие переступили порог этого заведения — так это и вовсе было неслыханным!
И прокуратура была не такой прям ужасной, вполне себе… Светлая.
И дознаватели, следователи и судьи пользовались огромным уважением и считались высшими магическими и немагическими должностями. Будь маг ты или не маг — работа эта была чуть ли не самой престижной в Столице, потому как сохраняла мир в Королевстве.
Вот только нравы здесь царили самые вольные, а дознаватели использовали допросы и пытки — вместо работы с сознанием. Ищущие следили за преступниками с помощью магического порошка, а целители работали не на снадобьях, лекарствах и алхимии, а магическим заклинаниям и формулам.
В общем, не умел никто нормально справляться ни с душой, ни с материей. Ну только подумайте — тратить с трудом восполняемый резерв на лечение ножевых ран!
Ведающие работали по другому. Магия у них была — у кого больше, у кого меньше. Но они ведали человеческим телом и мыслями, умея перестроить целый организм или полностью очистить разум от дурных помыслов. Ведали они и миром животных, и миром материи — в зависимости от своих склонностей. А также не чурались зелий, да обычных лекарских способов.
Ведающие — это не ведьмы. У ведьм ни магии не было, ни способностей Вед — только сильная интуиция, умение заговаривать людей и предметы, да предрасположенность к зельеварению.
Ведающих рождалось мало — не больше десятка ежегодно в обоих мирах, а сильных Ведающих еще меньше.
Под их присмотром потом спокойно чувствовали себя целые города. Ведающих уважали и мечтали заполучить себе в услужение — да только не к каждому они шли, всегда знали, где они нужнее.
Оберегали и пестовали Ведающих тщательно, Верховная Ведающая лично вела обучение на протяжении десяти лет. Даже самую маленькую искорку ведения раздувала до огонька. И только тогда, когда совсем уж ничего не получалось, опускала руки и отправляла в светские службы. Хоть какая-то польза чтобы была.
Я вздохнула и уверенно кивнула своим спутницам
— Пойдемте.
В Прокуратуре был как раз разгар рабочего дня. На нас не обращали внимания, поэтому мы быстро шагали в сторону кабинета Директора. Постучались, прошли мимо удивленного секретаря, и поклонились, потупив взгляды.
Я протянула письмо от Верховной.
Знаю, что там было написано: и о непутевости нашей, и о том, чтобы присмотрел хорошенько за кровинушками, к которым прикипела уже она — все мы были ее дети, даже самые слабые. И о просьбе представить к работе всех вместе к одному следователю — помощницами, чтоб набирались опыта. Может и получится что в итоге.
Директор откашлялся:
— Мне жаль… То есть…. добро пожаловать в Прокуратуру, Руслана, Милана и Карина! Ох, кого бы наказ., облагодетельствовать вашим появлением? Магия то у вас… есть?
Мы еще сильнее наклонили головы
— Немного.
— Что ж, это радует… мда, определенно, радует. Сейчас я коменданта вызову, да пристрою вас к кому-нибудь. И общежитие ведь вам нужно?
Мы синхронно кивнули.
— Поселим вас всех вместе.
Мы снова присели в реверансе и вышли в приемную ожидать коменданта.
"Повезло" следователю Гавриловичу. Вообще то он был Иннарион Гаврилович, но никто, почему-то, по имени его не называл, все больше по батюшке.
От везения этого он весь покраснел и попытался волосы себе повыдергать из и так уже редкой шевелюры.
— Да что ж за напасть такая?! Год всего до пенсии — и принесло же вас! Уйду, думал, спокойно, личной жизнью займусь наконец-то — но нет! Как я по злачным местам то буду таскаться с тремя благопристойными девицами? Как в портал впихивать всех троих? У меня сил магических то нету, все порталы подотчетны, да магические средства тоже.
— Ну мы… на метле прилететь можем если надобно…
— Да на какой метле то, когда надобно одна нога тут — другая там!
— А вы поручения давать нам можете, такие, что для медленных перемещений…
— И готовить мы вкусно станем, — это Миланочка вступила.
— И кабинетик приберем так что не узнаете… — это Карина
— А почерки у нас какие! Все все документы в порядок приведем и бумажки заполним!
Приятно было видеть, как лицо Гавриловича проясняется. Осознал он, что зря коллеги над ним подхихикивали, что к нему трех ущербных приставили. Умный мужик то был Гаврилович! Лицом посветлел, рученьки потер и начал раздавать задания.
Кабинет скоро не узнать было. И окно сверкало, и мебель. Все бумажки подшиты и расставлены по папочкам, все отчеты написаны, даже те, что год назад были обещаны. Грамоты в рамочках на стенах повешены. Гаврилович сам в отглаженной чистой форме лоснился сыто и довольно и даже помолодел как-то.
Другие следователи, конечно, давно уже не смеялись, а все больше ходили к нему и умоляли сдать его подопечных хоть по одной, хоть на полчасика. Но тот смотрел строго и к нам никого не подпускал: не пущу, говорит, есть у меня для девонек задания важные, нечего их растаскивать на кусочки.
Но мы девы жалостливые, хоть к наукам и неспособные — домовитые. И потихоньку то там, то там помогали: то документики приберем да перепишем начисто, то кабинет чей протрем и проветрим, и на столе расставим все как должно, и пирожков на всех напечем: благо, была у нас в общежитии кухня.
В общем через пару неделек со всеми мы познакомились, освоились, у кого какие дела на работе и дома в курсе были, и этаж засверкал чистотой, и сведения все были в идеальном порядке, да так, что заметил это сам господин Директор и пришел одним утром в Отдел по грабежам и разбойствам нас проведать.
— Ну девчонки, ну даете! Переворот устроили! Вот только, кроме кабинетной работы, вам и оперативную бы попробовать, реальных дел, так сказать понюхать.
Мы встали рядышком, глазищи у всех круглые — боимся, конечно, но любопытство снедает.
— Гаврилович! Ты сегодня куда планировал?
— Так в доки, свидетельствовать. Нападение там свершилось с целью грабежа, кошель целый, за рыбу вырученный, был украден, вот, пойду опрашивать свидетелей да потерпевшего.
— Дев то возьми, а? Пусть посмотрят, как опытные следователи работают. Гаврилович почесал голову и молвил