Ловчий
Шрифт:
— Сюда иди, уродина! — я выскочил вперед, зачерпнул всю Силу, что смог и метнул ее в чудовище.
Огненный смерч снес Марену к стене, она взвизгнула, забарахталась, но я шел к ней, бил и бил, чувствуя, что вместе с Силой из меня уходит жизнь.
И отчаянно надеялся, что прежде чем умру, добью тварь.
Повелительница Темных пределов вся обуглилась, из кровавых трещин на обгорелой коже сочились потеки сукровицы.
Но тут закончилась Сила, а вместе месте с ней ушла жизнь. Вся, до последней капельки. Полыхнула бесцветная вспышка, а я вдруг увидел все со стороны, словно вознесся под своды пещеры.
Осторожно выбирающуюся из угла обугленную тварь и лежащего на спине посередине зала худого как скелет и седого как лунь старика.
— Кто это? — искренне изумился я, но почему-то не почувствовал своего голоса.
Нечто подобное я испытывал после схватки с Сур-Кхамом, правда, тогда я чувствовал себя все-таки живым. А сейчас… не чувствовал.
Чудовище победно взвыло.
— Пошла ты нахер, гребаная кикимора! — зло прошипел я. — Рано радуешься, не здесь, так в посмертии достану! — потом увидел спускающихся с лестницы девочек и заорал. — Куда? Бегите, дурочки! Я прикрою…
Но юные чародейки не послушались, взялись за руки и медленно пошли к чудовищу. Еще несколько шагов и они превратились в молодых красивых девушек в белоснежных платьях. От них исходило теплое мягкое сияние, постепенно заполняющее всю пещеру.
— Что? — не в силах скрыть изумление, пробормотал я. — Но как?
Марена злобно рявкнула, попробовала броситься на девочек, отлетела, словно ей отвесили пинка и подвывая забилась в угол.
С ее тела пластами опадала плоть, тварь страшно корежило и ломало. А потом, как-то сразу, с легким хлопком, она превратилась кучку сероватой пыли. А через мгновение на каменном полу не сталось даже пыли.
— А-а-а!!! — восторженно взвыл я. — Так тебе и надо, гребаная уродина! Мои вы умницы!
Девочки дружно развернулись и стали кругом над телом старика. Моим телом.
Сверху ударил столб света, я инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, с изумлением увидел перед собой трех женщин. Не молодые, но очень приятные видом, в простых домашних сарафанах и пуховых шалях на плечах, очень похожие друг на друга, они сидели в креслах и вязали, быстро работая спицами.
— Ну, чего раскричался? — сердито бросила одна из них, мельком глянув на меня.
— Извините… — смутился я. — Извините дамы. Я Горан, сын Ракши… а вы?
И тут же догадался кто это. Гея, Дея и Мара? Старшие сестры? Старшие повелительницы? Да ну… Нет, точно они. Вот эта Дея, а это Гея. А третья — Мара. Правда не пойму, откуда я это знаю.
— И что, Горан сын Ракши, прикажешь делать с тобой? — сухо поинтересовалась Мара.
— Ничего не надо… — машинально отговорился я. А потом, сам не ожидая от себя, попросил: — Вопрос, можно один вопрос…
— Ишь ты, прямо вопрос, — с иронией хмыкнула Гея. — Задавай, чего уж тут.
Я набрался смелости и поинтересовался, едва сдерживая в себе злость:
— А зачем вы так? Могли же сами, без всех этих смертей и страданий, легко, одним словом прекратить весь этот ужас. Зачем допустили? Ответьте и делайте со мной все что хотите!
Ожидал вспышки гнева в ответ, но ее почему-то не последовало.
— Не могли Горан, не могли, — вздохнула Дея. — Не могли…
— Это почему?
— Потому! — строго отрезала Мара. — Это ваш мир. Не наш. Мы создали его для вас. Вы в нем хозяева. И честно… отвратительные хозяева. Злоба притягивает злобу. Так было всегда и будет. К счастью, каким-то загадочным образом, у вас пока не получается окончательно извести себя. Уж не знаем почему.
— Так и есть, — повинно прошептал я. — Но девочки… они не ваши посланницы?
— Так тебе все и расскажи… — улыбнулась Гея. — Это был ваш последний шанс. Проверка, достойны ли вы жить или нет. Но вы ее чуть не провалили. Без любви, искренней любви, заботы и самопожертвования, они не смогли бы ничего сделать. И как ни странно, все это им дал ты. По сути чужак, попавший в Упорядоченный волей случая.
— Не только, — отчаянно запротестовал я. — Другие тоже…
— Ладно, хватит с тебя, — с притворной строгостью в голосе прикрикнула Мара. — Проси, что хочешь и проваливай.
— Ничего, — твердо ответил я. — У меня все есть. А чего нет, добуду сам.
— Точно? — прищурилась Гея. — Хорошо подумал?
— Хорошо… — я вдруг осекся. — Подождите, подождите, есть просьба…
— Излагай, — с напускным разочарованием в голосе разрешила Гея.
— Неяна! Она очень хотела стать человеком, — торопливо зачастил я. — Ради этого пыталась убить собственную мать… или свою создательницу, увы, точно не знаю. Пожертвовала собой ради людей. Дайте ей это, пожалуйста. Она заслужила…
— Вот даже как? — Дея удивленно приподняла бровь. — А ты уверен, что она была искренна с тобой.
— Не очень… — признался я. — Но все-таки…
— Впрочем, неважно, — отрезала Гея. — Мы не властны над созданиями Тьмы.
— Хотя… — Мара вдруг хитро улыбнулась. — Почему бы и нет. Но, Горан, ей придется начать все сначала. С самого начала.
— И тебе с ней, — вставила Дея.
Гея с улыбкой кивнула.
— Пускай придется! Но начнет человеком! — радостно выкрикнул я. — Спасибо, повелительницы!
— Пусть так! — торжественно заявила Гея. — И хватит с тебя наград. А теперь пошел вон, невежа.
ЭПИЛОГ
— Чего это я невежа? — возмутился я и вдруг обнаружил себя в лесу.
Остро пахнет хвоей, щебечут птички, сквозь густые кроны деревьев весело пробиваются столбики света. И я, совершенно здоровый, в том же доспехе, с саблей, клевцом и заплечной сумой, которая, вроде как, осталась в лагере ославов под Вышеградом.
Контраст обстановки поверг меня в глухой ступор. Да, я прекрасно помнил, что случилось в пещере под собором, помнил и разговор со Старшими Сестрами, но сознание никак не хотело принять тот факт, что я в очередной раз остался живым.