Ловчий
Шрифт:
— Ты можешь уйти сам, но твои спутницы останутся со мной, — по-прежнему без эмоций, сказал он.
— Мы уйдём вместе… — я медленно развернулся к нему. — Не играй с судьбой, старик…
И вместо ответа, тут же получил в грудь чем-то невидимым, но очень тяжелым и твердым. Дыхание мгновенно сперло, ребра пронзила острая боль, но, к своему дикому удивлению, я устоял на ногах. Не знаю почему так получилось, возможно Алман ослаб за время своего векового заточения и потратил почти все свои силы на Таисью, но сильно раздумывать над этим не собирался.
Взревел от ярости и без особых затей саданул в ответ, выплеснув из себя Силу словно поток воды. Рассмотрел, что Алмана снесло в угол, вырвал из ножен меч и прыгнул к нему.
Широко замахнулся, чтобы рубануть по копошащемуся среди обломков столов чародею, но неожиданно оступился и рухнул на пол. А когда наконец поднялся на ноги, вместо тщедушной фигурки в хламиде увидел…
Даже не знаю, как назвать существо, в которое превратился чародей. Старина Эдельберт в своем Бестиарии описывал подобные создания так: «…волкодлаки, именуемые иными народами — веревольфами и ликанами, телом подобны зело великому волку, способному к прямохождению, с преобладанием в ости волосьев воплощенного в них человека…». Но дело в том, что эта тварь оказалась ужасным гибридом волка и медведя, с доброй примесью какого-то кошачьего. И очень быстрым гибридом.
Первым же ударом перевитой жгутами чудовищных мускулов когтистой лапы, монстр едва не отправил меня к праотцам.
Чудом уклонившись, я собрал, сколько успел Силы и отбросил его назад. Потом рубанул сплеча, все-таки достал, чиркнув волкодлака кончиком клинка по волосатой груди, но тут же попал под страшный удар наотмашь и пролетев через весь зал, с треском влепился в стену.
Меч жалобно звякнув, улетел куда-то в сторону, в ореоле кровавого тумана перед глазами возникла громадная раззявленная пасть. С желтых клыков стекали тягучие капли смрадной слюны.
Понимая, что не успеваю вытащить из-за пояса клевец, я изо всех сил двинул оборотня кулаком по косматой морде, но…
Но не попал, потому что волкодлака сдернули с меня за шкирку, как будто нашкодившего котенка. Взлетев воздух, тварь застыла, раскинув лапы словно распятая на кресте. В маленьких глазках плеснулось дикое недоумение, из пасти вырвался яростный рев. Быстро сменившийся жалобным визгом, после того, как неизвестная сила стала безжалостно разрывать оборотня на части.
Жутко затрещали кости выходя из суставов, сразу в нескольких местах лопнула кожа, обнажая мускулы и сухожилия. Чародей бешено дернулся, пытаясь вырваться, а когда у него ничего не получилось, обреченно завыл.
Громадное, бугрящееся чудовищными мускулами существо стало похоже на надоевшую детскую игрушку, хозяин которой вдруг решил разобрать ее на запчасти.
Пронзительно скрипели ломающиеся позвонки, сотрясаемый судорожной мелкой дрожью оборотень хрипел, пуская кровавые сопли и потоки слюны.
Казалось, что мой неожиданный спаситель просто забавляется, продляя агонию своей беспомощной жертвы, хотя, обладая такой силой, мог бы без особых затей стереть чародея в порошок.
Не знаю почему, но я не стал ждать чем все это закончится, нащупал меч и встав на ноги, с полуразворота снес ему башку вместе с частью плеча и лапой.
Косматая туша шлепнулась на пол, еще в полете начав превращаться в истощенное человеческое тело, а я провел взглядом по помещению, в надежде разглядеть неизвестных спасителей. Или на крайний случай, спасителя.
Но никого не увидел. Никого, кроме забившихся в угол перепуганных девочек.
— Ваша работа?
Воспитанницы молча отрицательно замотали головами. Высказалась только Исидора Дейка Фиц-Морген, то есть, Одарка.
— Не-а, не мы. Мы еще так не умеем. Вот когда научимся… — мечтательно протянула девочка. — Тогда…
— Совсем, что ли, ничего не умеете?
— Мы пока проходили только основы заклинаний с элементами первой их надстройки, — менторским тоном сообщила Йоля и осторожно предположила. — Может это вы сами? Как это… подсознательно… Ага. Ух, как вы его!
— Хрясь! Трах! — восхищенно пропищала Марыся. — И башка в сторону! Я даже испугаться не успела.
— Ага, ага! И мы не успели… — дружно загомонили девочки. — Та-а-акое страшило! Вы настоящий герой, милсдарь Горан…
— А ну тихо! — от чего-то сильно смутившись, рыкнул я на них и опираясь на меч как на костыль, побрел к Таисье.
И выругался от бессилия, разглядев в полутьме изломанное неподвижное тело в большой луже крови.
Вся правая сторона тела чародейки была сплющена, словно она попала под гигантский пресс. Некогда красивое лицо уже обезобразила уродливая маска смерти. Но она была еще жива.
— Спа… спаси их… — булькая непрестанно льющейся изо рта кровью, хрипела чародейка, смотря на меня уже мертвыми глазами. — Спаси… Не отдай в руки Синода… молю…
И так едва слышный голос ловчей стал слабеть, она начала бредить.
— Я догадалась, но поздно… поздно… кровь, всюду кровь и тьма… отроются врата в бездну, человеки взалкают плоти собственной… И только пятеро, пятеро и один… — последние слова чародейка громко выкрикнула, захрипела и сильно дернувшись, испустила дух.
Я схватил ее за запястье, попытался нащупать пульс, но…
— Она уже ушла к Богам, — тихо произнесли за спиной. — Мы умеем такое чувствовать.
Обернувшись, я увидел девочек, обступивших меня полукругом.
— Вы милсдарь, были близки с госпожой Таисией? — трагически хлюпнув носом, прошептала Фиса.
У остальных воспитанниц подозрительно заблестели глаза. Мне показалось, что они только и ждут моего признания, чтобы дружно зареветь. Ну-ну…
— Нет, — жестко отрезал я, сел на пол и устало привалился к стене, потому что чувствовал себя словно пропущенным сквозь мельничные жернова. И еще, меня как-то неожиданно сильно выбила из себя смерть Таисьи. Даже несмотря на то, что я к ней не питал никаких чувств, кроме ненависти и злости.
— Вам плохо, милсдарь Горан? — всполошились воспитанницы. — Плохо, да?