Ловчий 2
Шрифт:
— Наручники сними, — процедил я, обращаясь к садюге.
В камере смертники находятся без наручников, какого черта он с меня их не снимал?
— Обойдешься, — плюнул он на пол и захлопнул дверь.
Вот скотина… Что я тебе сделал? Пока ничего, но сделаю…
Я сидел на железной приваренной к полу кровати и размышлял о своей судьбинушке. Все-таки хорошо, что выжил, хоть завтра и снова умирать. Сон такой был крутой, будто целую жизнь там прожил. Нашел друзей, часть из них даже успел потерять, прошел и проплыл тысячи миль пути, пустил кровь бесчисленному количеству врагов, нашел Драконий камень… Стоп! Камень! Последнее, что я помню как он ударил меня… Э-э-э… Током? Магией? Может, в этом все дело? Может это был не сон, и я смогу вернуться назад… Но как? В прошлый раз в меня ударила молния, шансы, что она поможет в этот раз ничтожно малы… Интересно, сверхмощный удар током поможет? Завтра подключат дополнительное питание и моя голова может взорваться. Главное, чтобы душа при этом перенеслась куда надо. В тело Ловчего, например… Будем надеяться на лучшее. Ждать немного осталось…
Гулкий тюремный коридор эхом разнес шаги. В замочной скважине заскрежетал ключ. Дверь распахнулась и на пороге в сопровождении садюги и второго охранника появился директор Центра. Словно сатана в безупречном черном костюме и черной бородкой он хищно посмотрел на меня.
Он махнул рукой охранникам, чтобы те вышли.
— Но Роман Олегович, — пролепетал пузач, — Не положено. Инструкция запрещает оставаться наедине со смертником.
— Пшел! — рявкнул он на охранникам и захлопнул за ними дверь. Сел на приваренный к полу круглый табурет и оскалился белыми, как жемчуг зубами.
Черт, тебе бы в фильмах сниматься про сицилийскую мафию, а не прозябать в главных палачах страны.
— Здравствуй, Ловчий!
Я аж подпрыгнул, сидя на кровати. Жженый пес! Что он сказал?!.
— Ты не ослышался, — скалился «сатана», глядя на мое недоумение… — Много хлопот ты мне доставил, Драконий камень нашел…
— Фирон? — я вытаращился на директора, а челюсть моя тихо отъехала вниз, чуть ли не стукнувшись о грудь…
— Ты проницателен, не зря я хотел, чтобы ты был на моей стороне. Но ты выбрал электрический стул.
— Какого хера ты делаешь в этом мире? Это ты меня сюда обратно закинул?
— Это не твой мир, это иллюзия, — ухмыльнулся Фирон. — На самом деле ты сейчас лежишь в холодной пещере в обнимку с Драконьим камнем. А твоя душа находится в мире твоих иллюзий. Я его немного подправил. Завтра тебя казнят.
— Если все это иллюзия — я не умру…
— Ошибаешься, твой мозг примет это за настоящую смерть и ментальное тело разрушится. Душа покинет тело Ловчего и ты умрешь по настоящему…
— Зачем все так сложно? — пробубнил я. — Не проще ли было просто меня убить?
— Я не знал, где тебя искать, но ты активировал древний артефакт, всплеск его энергии невозможно было не заметить, и я вовремя подключился к твоей ментальности, пока ты находился в отключке. Я посмотрел твои воспоминания и воссоздал твой мирок. Честно говоря, он мне не по вкусу. Грязный и лживый, но скоро ты его покинешь…
— Зачем ты мне все это рассказываешь?
— Я хочу, чтобы перед смертью у тебя не было надежды…
— Вот сука! — я вскочил, чтобы зарядить демону ногой в живот, но он оказался проворным. Взмахом руки он впечатал меня в стену так, что затрещала штукатурка. Бл*ть! Мир мой, а магия здесь есть. Вот выродок, так же нечестно…
— Отдыхай, — пропел сатана и хлопнул дверью.
Я лежал на холодном потрескавшемся кафеле и ловил отходняки. В комнату вошел садист, снял с меня наручники и пнул напоследок по ребрам.
Я скривился и стиснул зубы. Но встать пока не смог. Больно, бл*ть!..
Я лежал на твердой колючей тюремной койке смотрел в зарешеченное окно. По небу плыла луна и мягко касалась меня своими бледными лучами, словно пыталась успокоить. Я не мог сдержать уныние. А расстраиваться было из-за чего: теперь я боялся умереть, потому что оказалось, что тот мир существует, и чертов демон не смог до меня добраться и затеял со мной смертельную игру на расстоянии. Вот только выиграть в эту игру я не могу, а проигрыш равняется смерти…
Я вспомнил Каллина и Лиану, они сейчас сидят под горой и ждут моего возвращения. Утром пойдут на поиски и наткнутся на мое тело. Очевидно, там я нахожусь в коме… А после казни откину копыта и все… Прощайте друзья… Надеюсь, Фирон не убьет вас когда захватит материк…
Если все это — магическое наваждение, значит, я могу делать что угодно. Я попробовал сломать дверь, но ничего не вышло. Демон сказал, что мой мозг принимает иллюзию за реальность, а значит, здесь для моего тела все по настоящему. То есть, если сдохну, то умру в реале. Грустно…
Неожиданная жажда жизни обуяла меня. Нет! Я не могу умереть, только не сейчас. Не готов пока, столько дел, что умирать стыдно… Я что-нибудь придумаю, обязательно придумаю… Я Ловчий — победитель мервинов и убийца Черных ведьм, я командующий королевства Гроаберг, меня не могут казнить, как обычного маньяка. Я уже не тот, кто был раньше. Я что-нибудь придумаю!..
Утро застало меня в состоянии бодрствования. Всю ночь я не сомкнул глаз, тысяча мыслей роилась в голове, и я не знал за какую ухватиться. Одна мне понравилась больше других. Я несколько раз ее прокручивал в голове. Да нет… Нет же!.. Не получится! Но другого более дельного плана у меня за всю ночь не родилось. Значит попробуем этот. Ну, шанс есть… Один из тысячи, а значит, будем пробовать. Эх! Была не была!..
В скважине заскрежетал проворачиваемый ключ, после чего лязгнул засов, и дверь с недовольным скрипом отворилась. Я неподвижно лежал на кровати и, изображая глубокую апатию, смотрел в потолок неподвижным взглядом.
— Встать! — рявкнул конвойный. — Лицом к стене, руки за спину!
Я поморщился. Что ж ты так орешь, зараза? Я не старый еще и на слух не жалуюсь. Я нехотя поднялся и повернулся спиной подставляя руки под оковы.
Лязгнули наручники на моих запястьях. Конвоиры вытолкали взашей в мрачный обшарпаный коридор. Конвойных как обычно пять человек и собака — холеная немецкая овчарка с улыбчивой пастью и чуть повиливающим хвостом. Хотелось почесать барбоса за ухом. Он выглядел не таким злым, как конвоиры.
— Пошел! — старый знакомый с безразмерной талией подгонял меня резиновой дубиной, считая своим долгом непременно дать мне зуботычину.
Определенно, он ко мне не равнодушен. Может гомик и выражает свою привязанность неумелой садисткой энергией? Может и не гомик, но судя по его обрюзгшей внешности бабы ему явно не дают.
Затхлый коридор привел в небольшой зал с низким потолком. На неказистом подиуме возвышалось ставшее уже «родным» кресло из черного, будто закопченного железа с присохшей кровью на подлокотниках. Вот суки, СЭСа на вас нет! Я брезгливо поморщился.