Чтение онлайн

— Поторапливайся, скоро будет дождь, — когда Феникс обернулся к Скиере с этими словами, то тоже застал её смотрящей с изумлением вверх. — Надо бы найти крышу над головой. Слышишь?

— О, Сильф! Что это?! — воскликнула полуэльфка.

Карнаж подошел к ней, взял за руку и повел вглубь города под любопытными взглядами портовых зевак.

— Старайся не привлекать к нам внимания. Смотреть — смотри, но своими возгласами ты докладываешь всем, кому ни попадя, что ты здесь впервые. Оглянись! Все смотрят по большей части молча, — прошипел красноволосый, пока они протискивались через запруженную приезжими улицу.

В пригородах Швигебурга имелось множество всяческих заведений, где можно было наесться от пуза фивландской кухни и снять комнату. Искать таковые было довольно просто: о них сообщали не только вывески, но и гостеприимно открытые двери с доносившейся изнутри музыкой. Каждый владелец трактира или гостиницы, особенно если он был гном и вел свои дела в столице не первый год, старался иметь в распоряжении хотя бы одного волынщика, чтобы тот мог привлекать соотечественника, или простого странника, не чурающегося чужих традиций и кухни. Музыкант, даже не очень искусный по части своего ремесла, всегда мог исполнить ту самую, старую добрую мелодию, которая разносилась по улицам из открытых окон. Она, отдающая духом времени, приправляла и без того соблазнительные запахи съестного, а гомон и клацанье пивных кружек оказывались просто непреодолимым соблазном для того, кто много времени провел в пути и искал куда приткнуться.

— Карнаж, ты что же, потащишь меня в какой-то провонявший рыбой трактир!? — изумилась Скиера, когда они остановились перед вывеской, на которой красовались кружка пива, вяленая рыба и несколько луковиц, нарисованные в основании витиеватых значков фивландской каллиграфии с названием.

— Простите, графиня, или как Вас там? — «ловец удачи» картинно расшаркался. — Но соблаговолите почтить своим присутствием этот недостойный хлев, чтобы Ваш верный слуга не помер с голоду!

— Я только хотела сказать, что подобные места не очень-то безопасны, — смущенно заметила Скиера. — Мы можем снова влипнуть в какую-нибудь историю. Почему бы ни остановиться в городской?

— Послушай, в Швигебург попасть не так просто, особенно сейчас — это, во-первых. А, во-вторых, стоит узнать немного о последних событиях, прежде чем соваться за ворота, а для этого лучше места, чем трактир, не найти. В конце концов, я не понимаю твоих сомнений. Вся жизнь бродяги и так проходит на дорогах и в местах подобных этому. Поверь мне, здесь не такое плохое общество. Да, у многих свои взгляды на вещи и свое понимание места каждого в этой жизни, но так уж повелось среди бродяг.

— Ты считаешь себя бродягой?

— Удивительно, правда?! Скажи мне, ты видела хоть раз оседлого «ловца удачи»?

Полуэльфка отрицательно мотнула головой.

— Вот видишь. Это часть той жизни, которую я веду. И ты начинай её вести, коль скоро твой прежний дом для тебя навсегда потерян. Все лучше чем продажная любовь в Подводных Пещерах.

Скиера опустила глаза.

— Пойдем, — Карнаж потянул её за собой внутрь.

В трактире в этот час собралось много народу и довольно разношерстного, так как порт находился рядом, а многие из приезжих вели как раз тот самый образ жизни, о котором говорил Феникс, отчего разнообразие лиц и рас здесь оказалось завидно широким.

Едва они вошли в общую залу с по-фивландски низким потолком, как со всех сторон полетели фразы: «Ух ты!», «Вот это девка!» и им подобные, что вогнали Скиеру в краску. Карнаж заметил это и, окинув присутствующих колючим взглядом, объявил:

— Эта девушка со мной, так что все вопросы, которые у вас появятся к ней, адресуйте сперва мне. Вы меня поняли? Отлично! Всем доброго дня идоброго аппетита!

Лучница и «ловец удачи» уселись за небольшой столик у стены. К ним тут же подошел трактирщик, состроив самую доброжелательную мину из тех, что имелись у него в запасе:

— Чего желаете?

— Яичницу с мясом, жаркое и… то, что там у тебя на вывеске нарисовано. Поживее! — немного задумавшись, ответил Феникс.

— Сделаем, господин, — с этими словами гном поспешил на кухню.

Карнаж принялся рассматривать окружающую публику. Кого тут только не было! Разумеется, островитян и гномов оказывалось больше всего, но также можно было встретить и кучку феларских наемников, забившихся в угол и сверкавших оттуда своими доспехами. Казалось, они вообще никогда их не снимали, даже во время сна и трапезы.

— Ты кого-то ищешь? — поинтересовалась Скиера.

— Да, есть тот, кого я бы с удовольствием повидал. Тем более он исколесил весь Фивланд. Пусть не бывал нигде более, но сейчас его совет мне бы пригодился.

— Слышь, рыжий, — донеслось из-за спины «ловца удачи», — а если у меня возникнет вопрос в адрес её замечательной задницы, ты тоже на него ответишь?!

Высказывание сопроводил глухой ухающий смех, будто смеялся старый филин. К столу подошел крепкий гном в видавшем виды бахтерце*. Из-под надвинутого на голову капюшона топорщилась короткая седая борода. «Ловец удачи» пропустил грубую шутку мимо ушей. Он узнал голос.

— Как поживаешь, Феникс? — спросил гном и, нисколько не смутившись, уселся на пододвинутый им же стул.

— Филин, — протянул Карнаж, — тебя то я и искал. Удача снова благоволит нам!

— Черт возьми, за это надо выпить! Хозяин, пошевеливайся! В горле пересохло! — крикнул Филин.

Скиера плохо понимала грубый, даже для гнома, юмор, и готова была потребовать извинений, коль скоро Феникс никак не отреагировал на слова наглеца. Но, когда Филин повернулся к ней и нахально подмигнул, поняла, что это будет бесполезной тратой времени. Серый цвет грубой морщинистой кожи и черные, глубоко посаженные глаза выдавали в приятеле Феникса дуэргара.

Трактирщик принес пива и, начавшие было разгораться, страсти постепенно улеглись.

— Я смотрю, ты не бедно живешь, — усмехнулся Филин, уполовинив кружку.

— Не бедствую, — сухо ответил Карнаж, — а ты, как я погляжу, всё в Фивланде обретаешься?

— Почему бы и нет? Работы навалом, надо только поискать. Тут вот сорока на хвосте принесла, что тебя в одном местечке с собаками ищут. С адской сворой! — дуэргар снова заухал, из чего окончательно становилось ясно, откуда у него такое прозвище.