Локотство

Зима была страшной. Не суровой - как оказалось, местные преувеличили здешние холода. Ну, минус пятнадцать, возможно, один раз - двадцать было. В среднем минус пять - десять мороза. И длилась всего два месяца, дальше снова в плюс пошло - ну какая это зима? Если только не учитывать, что мы добрались до Северных земель поздней осенью. Неподготовленными. Без жилья. Без тёплой одежды. Практически без продуктов.

Зима была страшной. Зима была голодной. Зима была холодной.... Мы потеряли более шести десятков человек. То есть почти каждый день похороны. Львиная доля умерла не совсем естественной смертью. Мы просто крошили друг друга по самым разнообразным поводам: от ревности, до желания забрать плошку каши. Более десятка из-за этого казнили. Двое пропали на охоте. Неизвестно что с ними, ушли и не вернулись. Особо переживали за арбалет утерянный вместе с ними. Одна вообще вышла в метель из землянки и не дошла до другой. Нашла блин время погулять. Обнаружили нечаянно через два дня, замёрзшей, километрах в пяти от селения. Пятеро умерли от болезней. Причём один из них - пятилетний ребёнок. Алия после этого прямо грызла книги и практиковалась, практиковалась, практиковалась.... Она уже несколько часов могла ходить без сдерживающего магию амулета. Значительно проредила наши ряды и живая природа - девятерых - задрали звери.

Звери. Северные земли совсем не напоминали родной Урал. Звери здесь были жуткими. Кошачьих, типа тигра, но побольше размером, было только с десяток видов. Земляные драконы - медведь в чешуе. Трёхметровые ящерицы доисторического периода! Вкусные-е-е. Ну и мы для них тоже. Пару охотников съели именно они, пока в спячку не впали. Ряд местных хищников можно продолжать очень долго, но и травоядных хватало. Косули, полулоси-полузубры, называются топуны. Хрумзы! Ну не совсем они, но очень похожи, только без клыков. Опять же зайцы, белки, глухари. Очень вкусными были шоты - такая огромная желеобразная крыса размером с небольшого поросёнка. Только надо найти место их спячки, а там прямо брали и в мешки складывали - почти безобидные создания, пока спят.

Голод. Мы съели почти всю живность, что сняли с корабля. Остались гусь, две гусыни, аналогично с курами и утками, (и то съели бы, если не яйца), племя говяжьих извели полностью, Кроме птичьих, остались лишь жеребец и четыре кобылы. Без гужевого транспорта тут никак.

Жили мы в ямах - двух десятках землянок, которые мы успели выкопать, пока земля не стала замерзать. Выкопали бы больше - только инструмента не хватало. Огарик, ну или теперь уже Алия, осенью приготовила укрепляющую основу, и мы попытались сделать деревянные лопаты, только она что-то перемудрила и лопаты через пару дней напряжённого труда ломались. Мы за месяц совершили огромный объём работы. Косили траву для скота, рубили дрова. Я, кстати, тогда был против заготовки дров - времени мало, однако Клоп настоял - сырые, потом не разожжешь. Сейчас те дрова использовались лишь на растопку. Встретил наш Север в общем, по полной программе....

– Хромой, ты идёшь?
– Рваный приоткрыв дверь, впустил свежий воздух.
– Или мы без тебя?

– Да. Иду уже! Корабельные подошли?

– Идут. Уже видно.

– Алия, - напутствовал я.
– От Ларка и Торика не на шаг.

– Угу.

У девчонки переходный возраст - тринадцать исполнилось. У нас опять конфликт - обиделась, что не беру с собой. Сложно с ней. Я уже даже не помню, когда у меня последний раз секс был. Не с ней в смысле, а вообще. Я тут пытался к одной рабыне подкатить, так в ответ знаете, что услышал? "Хромой, ты конечно представительный человек, да и парень симпатичный, только вот я не хочу неделю по кустам потом бегать". Алия была ещё та заноза. Последних моих две пассии получили вдруг расстройство желудка. Причём не на день или два, а на неделю. После того как она не смогла найти ко мне подход, а разговор между нами был, она зашла с другой стороны. Пришла открыто в женскую яму, и заявила: "Это мой мужчина - только попробуйте"! При этом поиграла молниями меж рук. И как только узнавала.... С Арушей у нас даже до поцелуев не дошло, так переглянулись, да поговорили разок. Еле потом уговорил Алию дать лекарство девушке.

– Хромой!

– Да иду я! Ладно, не грусти. В следующий раз возьму. Ну, холодно в лесу ночевать. О тебе же забочусь.

– Ага. Или зверья боишься?

– И это тоже.

Алия была просто магнитом для части живности Севера. Девчонка, встав с топчана, подошла ко мне. Мы обнялись и обменялись поцелуями... в щёчку. Я даже обрадовался, что не как обычно: чмок в губы. Детский. Ну, правда, ребёнок. Миленький наивный ребёнок. Я вышел из ямы....

Около выхода перетаптывался Шумный, которого держал за узду Ларк.

– Тебя пока дождёшься. Мёрзнут же люди..., - проворчал он.

Парень за зиму изменился. Он несколько раз уже поучаствовал в драках - отбивал своё счастье - Нирку. Драки, ну пусть не так - бои, были нормой в нашем "государстве". Это были санкционированные дуэли на кулаках. Во-первых, как сказал Наин, дух закаляет, во-вторых - веселье, и, в-третьих - убивать исподтишка меньше будут. Обстановочка у нас была ещё та. Выживает сильнейший, как говорится. А что вы хотели?

Я вскочил при помощи Ларка в седло. Передо мной стояли полторы сотни рабов. Нет, не так, полторы сотни воинов. Пусть худых от голода, пусть кутающихся в тряпьё, потому как мёрзли, не смотря на установившуюся плюсовую температуру, но это были воины, идущие за жизнью.

Я подъехал к кучкам. Строем это было не назвать.

– Штобот!
– Крикнул Оруз.

Пацан, к которому обращался бывший гребец, хотел спрятаться, но рабы вытолкнули его.

– В яму.

– Все же идут!

– В яму я сказал!
– Перепираться Оруз не стал и продолжил осмотр нашей маленькой армии.

Штобота Оруз выгнал не просто так. Этот четырнадцатилетний паренёк, отдавал почти всю свою пайку восьмилетней сестре. На прошлой неделе его откачивали от голодного обморока. Я кивнул Нумону. Он жестом поздоровался со мной. Гигант решил жить с корабельными на суднах, то есть командой Прикованного. Он даже Шарлу ради этого оставил. На кораблях, насколько я знаю, был вообще дубак, в ямах - несколько теплее.

– Ну! Пошли!
– Хмуро скомандовал Рваный.

Пафосными речами этих парней не завести. Все и так понимали, что надо идти. Идти грабить. Решение это назревало уже давно, но окончательно сформировалось десятину назад, когда этот самый Штобот упал в обморок. Почти шесть сотен человек, не смотря на всю экономию, голодали. И мы шли, чтобы разнести соседнюю деревню. Я не без оснований надеялся на то, что они сами отдадут нам продукты, когда мы подъедем, но... далеко не факт.

Староста деревни был твердолобым. Имели с ним беседу руки назад. По сути, он послал нас. Устоять деревне в пару сотен населения перед нами не было шансов. Мы не собирались гробить людей, штурмуя частокол, мы собирались поджечь её.

Эту зиму я не забуду никогда. Голод, порождал безумие. Одному я лично отрубил голову. Изнасиловал девчонку за поленницей. Хотел убить после этого. Ладно, кто-то из рабов пошёл в туалет и увидел.

За поленницей вообще, кстати, было общественное место - туалета как такового у нас не было - не удосужились. Так вот излюбленным местом для срамных дел стал именно склад дров. Причём действа, происходившие там, были непристойны, но святы. В порядке вещей было, забежав "за угол", увидеть там кого-либо из женского пола. Правила этикета в этом случае позволяли отвернуться и сделать свои дела как можно тише. Если же рабынь было больше двух и сравнительно молодого возраста, что, кстати, обычно и происходило, то по правилам надо было вежливо ответить на их подколы, что, мол, там ничего не "стручок", но показывать не буду.