Чтение онлайн

И я все испортил, потому что струсил.

Я все испортил, не сказав три гребаных слова, которые хотел сказать с того дня, как увидел тебя.

Я люблю тебя.

И я ненавижу, что мне приходится писать это на листе бумаги, но этого, возможно, будет достаточно, чтобы достучаться до тебя, чтобы ты поняла: я уверен в том, чего хочу.

И я хочу тебя. И всегда буду.

Время порознь — это потерянное время.

А теперь, ради Бога, ответь мне!

Слезы упали на его слова, и я прерывисто вздохнула.

Я была дурой.

***

Рим: Его рука сломана. Он останется в больнице на пару дней, пока они будут следить за его сотрясением мозга и потерей зрения. Все остальные повреждения минимальны.

Я облегченно вздохнула.

Наконец, его личность подтвердили в новостях, и ощущение, что он в порядке, стало более реальным. Над причиной авиакатастрофы еще разбираются, и по неподтвержденным данным причиной отказа двигателя стала птица. Но самое удивительное, что дополнительный двигатель тоже вышел из строя, а такое просто так не случается.

Думаю, так и должно было произойти. Я не из тех, кто верит в судьбу, как раньше, но это случилось не просто так. Причина, которая привела меня к этому моменту времени.

— Вам придется отключить телефон, Мисс.

Я оторвалась от телефона и посмотрела на вежливую улыбку стюардессы.

Почему она улыбается?

Разве она не знала о долбаной аварии, которая только что произошла в том чертовом месте, куда мы направлялись? И вдруг меня осенило. Боже, мы умрем. Этот самолет разобьется, и я никогда не скажу Картеру, что сожалею. Но тогда... может быть, он узнает, что я летела сказать это, потому что села в самолет, чтобы увидеть его. Тогда моя смерть не будет бессмысленной, верно?

Мелани взяла у меня телефон и выключила.

— Все в порядке, — прошептала она. — Это твой первый полет, впоследствии ты больше не будешь так бояться лететь.

Затем она протянула мне мешок для рвоты, и я нетерпеливо выхватила его. Мое беспокойство ревело внутри, заставляя желудок скручиваться.

Мы умрем.

— Подумай, что это того стоит, ты увидишь Картера.

— Если только он не отвергнет меня, — ответила я, тяжело дыша.

— Нет, если только ты не будешь унижаться.

— Не имеет значения, унижаюсь я или нет. Может быть, уже слишком поздно. Та девчонка — Панда, вероятно, сейчас у его постели.

— Ее нет, — подчеркнула Мелани. — Так сказал Рим.

Я замерла.

— Ты опять разговариваешь с Римом?

— Только чтобы убедиться, что с тобой и Картером все в порядке.

— Это самое дурацкое оправдание.

Она ничего не ответила по этому поводу.

— Просто расслабься и успокойся. Взлет будет ухабистым, но после все пройдет гладко. Кроме случая, когда мы будем приземляться, потому что это дерьмо тоже ухабистое. О, и, если мы попадем в турбулентность, это тоже будет не очень. И если…

— Ладно, — перебила ее. — Я поняла. Будет трясти.

Я откинулась на спинку сиденья, когда самолет наконец тронулся.

Слишком поздно поворачивать назад. Я взяла отгул. Я собиралась встретиться с ним, несмотря ни на что.

Или умереть.

— Хорошо, Лия, — сказала Мел, — возьми меня за руку. Мы уже близко.

Я взяла ее за руку и закрыла глаза.

Если он меня отвергнет, я не полечу домой на самолете, упрямо решила я.

Это будет гребаный корабль.

Глава 19

Картер

11 лет назад

— То, что случилось, не твоя вина, — сказал он со слезами на лице.

Я никогда раньше не видел, чтобы мой отец плакал.

Теперь он плакал каждый день.

— Моя, — сказал я, выдыхая воздух. — Это я виноват. Я должен был знать, где ключ. Думал, что он в кармане. Я не знал, что оставил его на комоде, когда переодевался. Мне нужно было лучше следить.

— Она все равно бы попала в кабинет.

— Почему она хотела оставить нас? — Я боролся со слезами. Я ни разу не плакал с того момента, как нашел ее мертвой на полу, холодной и бледной. Все думали, что я не верил, потому что не плакал, но они не знали, что я хочу скрыть боль. Если я признаю боль, смерть будет реальной.

Я был так занят, притворяясь, что не принял происходящее, что все это время строил стену вокруг моего сердца.

Папа делал наоборот. Он был очень зол. Он много пил. И был расстроен, что я отталкивал его. Я хотел быть в одиночестве. Не хотел иметь ничего общего с ним или миром, который напоминал мне, что она когда-то жила в нем.

— Мы выясним…

— Я не хочу ничего выяснять! — завопил я.

Я отталкивал его каждый день.

Я боролся с ним за все.

Я винил его. Ненавидел его. Я находил причину держать людей, которых любил, на расстоянии вытянутой руки, чтобы они больше не причиняли мне вреда.

Я проигнорировал его боль. Мне было все равно, что ему больно. Было все равно, когда мы начали терять все вокруг нас.

Не забота заставила боль уйти.

Я услышал тихие шаги.

Сначала маленькие, как будто человек крался на цыпочках.

Я не хотел открывать глаза, чтобы увидеть, кто это. Скорее всего, это медсестра, а я не хочу говорить. Я хотел сделать вид, что сплю. Я провел всю ночь в оцепенении. Моя душа чувствовала себя сломанной. Я продолжал задавать себе один и тот же вопрос снова и снова.