Чтение онлайн

– Не забудьте о Вертишу, - напомнила Югетта.

– Ни в коем случае! Этот симпозиум рисуется мне в виде двух пленарных заседаний: одно в начале, другое в конце, а вся остальная работа распределяется по трем комиссиям: "Литератроника и убеждение", возглавляемая Кромлеком, "Литератроника и культура" - это для Вертишу, и "Литератроника и оборона" под началом военных...

– Необходимо, - прервал меня Бреаль, - подыскать еще что-нибудь для афро-азиатов. В ЮНЕСКО это котируется. Что вы скажете, например, о такой комиссии, как "Литератроника и деколонизация"? Пойдет?

– Мы еще не знаем всех возможностей литератрона, - осмотрительно сказал я, - но попробовать можно.

– Что касается даты, советую вам назначить симпозиум на конец января. Театральный сезон в самом разгаре, все весенние модели уже готовы и начинают демонстрироваться. Министры будут валом валить. Это как раз та пора, когда их жены любят прокатиться в Париж.

Когда я распрощался с Бреалем, Югетта проводила меня до дверей.

– Что ты намерен предпринять до симпозиума, чтобы обезвредить Ланьо?

– У меня Про запас имеются два или три хода, в частности демонстрация эффективности литератрона в избирательной кампании, что должно соблазнить Кромлека.

– Этого недостаточно. Нужно окончательно подкосить репутацию Ланьо с точки зрения политической, и тут одной подписи под манифестом мало, надо придумать что-то другое. Пусти в ход наиболее действенные средства.

– Какие?

– А что ты собираешься делать с Сильвией? Фермижье отправил Конта в Индонезию за репортажем о вулканах. Она свободна. Брось ее в объятия Ланьо. Если она такая ловкая, как ты утверждаешь, ей не понадобится и месяца, чтобы его скомпрометировать.

– Ты думаешь? Клиент не из легких.

– Может быть, хочешь, чтобы я им занялась?

– Ты? Да ты с ума сошла!

– А почему, скажи на милость, Сильвия, а не я? Боишься, что я ему не понравлюсь?

– Я этого не сказал.

– А мне он нравится. Особенно потому, что способен побить тебя в этой игре.

– Югетта!

Она захлопнула дверь перед самым моим носом.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.

в которой литератроника подвергается испытанию

Когда я сказал Югетте, что намерен продемонстрировать действия литератрона в ходе выборной кампании, это не было пустым бахвальством. Такой проект и в самом деле существовал. Родился он в лаборатории в Нейи во время одного из brainstorming sessions, что являлось излюбленной формой деятельности механориториков Высшего педагогического училища инженеров-риториков. Проект этот был основан на дорогой моему сердцу рабочей гипотезе, а именно: для каждого человека его представление о собственной персоне является образцом совершенства. Итак, сознательно или подсознательно принимаешь из чужих творений лишь те, в которых видишь себя таким, каким сам себя представляешь, и лишь те слова звучат для тебя убедительно, которые, по твоему мнению, ты сам мог бы произнести. Важнее всего было проверить, можно ли на моем литервтроне осуществить идею, подсказанную мне в свое время президентом Синдиката жюри по литературным премиям. Проект же составления речей избирателей и избираемых был делом второстепенным.

Литератрон был еще не полностью укомплектован, речь шла лишь об одной операции. Если не считать кодировки, большую часть материала пришлось бы разбирать и сортировать вручную, ибо механизмы могли вступать в действие только в конечных фазах эксплуатации. К тому же пришлось прибегать для наиболее длительных и особо трудных манипуляций к помощи электронного оператора ИБМ. Но значение имел только конечный результат. Никто не интересовался ни стоимостью, ни сроками подготовительных работ. Я хотел только одного - иметь возможность прийти к Кромлеку и сказать ему: "Господин министр, вот избирательный округ. Укажите мне желательного кандидата, и я вам его изберу".

Рассчитывая на эффект неожиданности, я просил Буссинго не слишком разглашать наш замысел. Особенно теперь необходимо было хранить строжайшую тайну. И главное, Гедеон Денье должен был узнать о наших опытах только в последнюю минуту. Я поделился своими соображениями с Буссинго, который тотчас же согласился со мной. Буссинго тоже достаточно раздражало высокомерное поведение его бывшего ученика и то, как он вел себя при Кромлеке. Этот феодал от науки не мог допустить, чтобы вассалы свергли сюзерена. Таким образом, полнейшее молчание стало законом в Нейи, а сам проект был зашифрован под названием "Операция Нарцисс".

Оставалось подыскать только опытное поле. Не могло быть и речи о том, чтобы ждать общих выборов. И опять на помощь мне пришел случай. Помощник директора ВПУИР в Бриве известил Буссинго о том, что в следующем месяце предвидятся частичные выборы в Педуяке, центре департамента Везер, Педуяк, городок, насчитывающий пятнадцать тысяч жителей, расположенный в пятидесяти километрах от Брива, являлся идеальным местом для экспериментов наших обследователей, которые, находясь поблизости от ВПУИР, могли действовать с максимальной расторопностью и без лишней огласки. С другой стороны, политическая конъюнктура чрезвычайно благоприятствовала проведению опытов. С незапамятных времен восемьдесят процентов жителей Педуяка голосовали за республиканцев-социалистов демократического и светского действия, то есть явно левых. Остальные голосовали за демократов-христиан республиканского и социального действия, то есть чуть-чуть правых. Никаких других умонастроений зарегистрировано не было. С момента возникновения Пятой республики "нет" стало появляться в подавляющем большинстве бюллетеней на каждом референдуме, причем число таких бюллетеней все возрастало от выборов к выборам. В течение трех четвертей века округ Педуяк находился в руках республиканцев-социалистов, другими словами, в руках семейства Бюнь, и никаких изменений в ближайшем будущем как будто не предвиделось. В данном случае речь шла о выборах мэра, так как прежний мэр городка Сиприен Бюнь, пенсионер, после тридцати трех лет парламентской деятельности отошел в лучший мир. Предполагалось, что избрание его племянника доктора Стефана Бюня будет простой формальностью.

"Операция Нарцисс" развертывалась с быстротой и точностью, свойственными десантным операциям. В нашем распоряжении имелось двадцать восемь дней до крайнего срока представления кандидатур. В течение одной недели тридцать сборщиков (студенты первых курсов ВПУИР) со сверхпортативными магнитофонами записывали согласно строгому плану разговоры педуяков и педуячек. Предварительно город был разбит на четыре сектора. И в каждом из секторов действовал ответственный сборщик мнений, которому полагалось записать определенное число высказываний по группам населения, общественно-профессиональной принадлежности, образовательному цензу, имущественному положению и т. д. и т. п. Данные собирались у выхода с фабрики восковых свечей, единственного промышленного предприятия Педуяка, и у кассы окружного банка сельскохозяйственных удобрений. Собирали их и в пятницу - на рынке дичи, и в воскресный день - во время торжественной мессы, и на террасе Коммерческого кафе, и на городском стадионе, и в приемной зубного врача, и в зале ожидания на вокзале, и в булочных, бакалейных лавках, мясных магазинах, на Центральном рынке, что на площади Орлож, и даже в розовой гостиной подпольного борделя, помещающегося в первом этаже здания, принадлежащего Обществу конного спорта. У наших сборщиков было столь высоко развито чувство профессионального долга, что они не пренебрегали даже шепотом влюбленных парочек, сидевших на берегу Везеры в ночной час. Записывая беседы за семейным столом и в супружеских постелях, они подслушивали у дверей и окон, влезали на крыши, спускали в дымоходы ультрачувствительные микрофоны.

Ленты с записями грузовичок ВПУИР каждый вечер доставлял в Брив, где находился я вместе со штабом "Операции Нарцисс", Три бригады, прибывшие из Нейи, сменяя друг друга, двадцать четыре часа в сутки разбирали и сортировали материалы согласно методам, разработанным в течение последних месяцев. Собранные таким образом данные были закодированы и перенесены на перфорированные карты. Так как студенты, преподавательский состав и все служащие ВПУИР были мобилизованы на кодировку, то каждый перфоратор регулярно получал питание и функционировал день и ночь.

За двадцать дней до начала "Операции Нарцисс" мы возвращались в Париж, имея при себе картотеку с 17738 перфокартами. Эти карты содержали подробный список не только слов, выражений, имен собственных, наиболее часто употребляемых в Педуяке, но еще и анализ их грамматических сочетаний со всевозможными хвалебными, уничижительными, восторженными, неодобрительными и прочими оттенками, классифицированными согласно частоте их употребления, их артикуляции, логике, фонетической нагрузке - звучности, интенсивности, тональности, ритму, - так же как и их эмоциональной окраске и интеллектуальному содержанию.