Чтение онлайн

Хог немногое смог разобрать из услышанного. Кислород заканчивался, и сознание медленно угасало в молодом прытком теле, обещая ему скорый «выход из системы».

— О том, что сделал ты сегодня, будут говорить долго. Сначала эта новость распространится по всему союзу «Орёл». Потом получит общенародную огласку. Она, в целом, безобидна — пока в ней не фигурирует лимитер. Понимаешь, к чему я клоню?

Хог начал захлёбываться. Пряник вскрикнул в ужасе.

— Никому не говори, откуда ты родом. По крайней мере, пока, — настрого велела холодная Элли и щёлкнула пальцами.

Водяная тюрьма разлилась, и упавший на пол Хог жадно стал хватать ртом, наполняя пылающие до боли лёгкие спасительным кислородом. Пряник бросился к нему.

— Кха-кха… с-сука…! — кашляя, прохрипел Хог. Элли игриво улыбнулась ему в ответ.

— Ты даже не представляешь — какая.

Дикая в теле усталость на пару с болью — первое, что почувствовал Хог, когда, наконец, открыл глаза. Ныло всё: мышцы, кости, внутренние органы. И улавливаемый носом запах сырости отнюдь не облегчал состояние героя. Хотелось опустошить желудок от сегодняшнего завтрака, сделать глубокий вдох без дискомфорта в рёбрах и снова сну предаться. Только уже не здесь, а в тёплой, мягкой постели.

Хог не мог понять, где именно очнулся. Это не тюремная комната: тут нет ожидаемого решётчатого окна с проникающим через него лунным светом. Здесь не бегают, как по канону, крысы. И лежит он на мягкой земле, пусть та и мокрая.

Наверное, это подвал.

Хог закашлял, поморщившись. Волонтёры избили его за сегодняшнее, а Пряника забрали, но кто и зачем — непонятно. Быть может, продать на аукционе какому-нибудь любителю зверушек. А что, Лимит уже сталкивался с подобным в своём недалёком прошлом. Ситуация, конечно, была более щадящей, но суть та же.

«Ты даже не представляешь — какая».

Хог почувствовал нарастающий в груди гнев, неспособный, однако, как-либо изменить произошедшее. Элли Эрия, потомок Эйрии, девушка с надменным понятием справедливости и явно считающая себя выше других — Лимит искренне хотел ей отомстить. Из-за неё он сейчас здесь, в сыром подвале, а не на свободе, с Пряником. Она воспользовалась его потерей бдительности и превратила в овоща, которого опосля схватили. А её насмешка — демонстрация их неравенства, дескать: ты — ничтожество, о которое стоит вытирать ноги.

Хог зарычал, скрипнув зубами.

Он ей отомстит. Обязательно покарает, как только вырвется на свободу. Ему уже попадались похожие стервы, считающие себя абсолютно правыми и истовыми в отношении него. Они, как и она, так же припугивали юношу, обещая ему мучительную расплату, ежели их он решит ослушаться.

— Я их всех наказал. Накажу и тебя, — мрачно поклялся Хог.

Нужно было выбраться как-то — но как? Лимит решил не форсировать события и дождаться раннего утра. Пока что приложился больной челюстью к сырой стене, дабы её холод пусть немного, но успокоил ноющую боль. Верёвки, опутывающие его тело, обязательно поддадутся, когда Хог наберётся немного сил. Надо только собраться.

Вдруг послышался скрип открываемой двери. Хог прислушался. Раздавшиеся сверху шаги приближались прямо к нему — тяжёлые, медленные. Судя по интервалам и не слишком крепкому опусканию стопы на доску, это — взрослый человек. Возможно, старец. А ежели молодой — то точно со здоровьем у него проблемы, ибо юнцы более энергичны при ходьбе.

И Хог не ошибся: когда крышка подвала неторопливо поднялась, а в «темницу» упал свет керосиновой лампы, парень увидел старца. Ну, не совсем старца, но выглядел сей люд отчасти похоже: лысина на макушке, седые волосы по бокам головы, тяжёлые белые брови над глазами и белые пышные усы над губой. Глубокие на лбу морщины символизировали не столько приходящую старость, сколько умудрённость бытия сего.

— Здравствуй, сынок.

Хог криво ухмыльнулся. Даже не постеснялся одарить незнакомца презрительным взглядом, как бы, говоря ему: «Слышь, какой я те, нах, сынок, дядь?».

Старец отошёл на некоторое время, но вернулся уже лестницей. Поставил её вниз и стал спускаться сам. Теперь, когда он оказался ещё ближе, Хог получше мог его рассмотреть. Старец был достаточно высок, но худощав. Под белым халатом (явно докторским) находились тёмно-серая водолазка и болотного цвета брюки. Левую руку украшали позолоченные часы и серебряный перстень на среднем пальце.

Старец опустился подле Хога. Взгляд его очей серых наполнился сожалением и пониманием одновременно, что, впрочем, пока никак не сказывалось на настроении Лимита. Парень по-прежнему был зол.

— Меня зовут Максим Сахаров. Я — основатель кордона «Луч».

Хог изогнул бровь. Он полагал, что заправлять этим безумным местом будет человек, явно жизнь повидавший, немолодой — но и подумать не мог, что главой окажется какой-то худой высокий дед. Ещё и на доктора смахивающий.

Потому Хог не поверил.

— Я знаю, тебя зовут Хог Лимит. Не волнуйся: данные знания я получил от твоего друга. Сейчас он находится в моём кабинете, — успокаивающим, будто бы волшебным голосом произнёс Максим. Вот только юноша тотчас округлил глаза, а его душа вмиг воспылала гневом праведным.

— Верни мне Пряню! Иначе я тебе расхреначу всё, что тут есть!

Сахаров улыбнулся, но не насмешливо, как Элли. Улыбка его была очень печальной и грустной, отчего Лимит даже поутих немного. Этот доктор — или профессор — излучал донельзя мирную ауру, и изливать ярость на него за произошедшее сегодня парень не слишком хотел.

— Я не собираюсь вредить тебе, Хог. Я прекрасно понимаю, что обстоятельства вынудили поступить тебя именно так, а не иначе. Произошло, к моему огромному сожалению, сильное недоразумение между тобой и моими чадами. Но всё не так ужасно, как ты думаешь.

— Почему я должен поверить человеку, который основал тут притон? — хмуро вопросил Хог, чем немного озадачил старца. — Чё, думаешь, не видел я, как твои «чада» шпилятся в лесу и на ножи любого посадить хотят?

— Друг мой, я… эх, ты всё неправильно понял, — тяжело вздохнул Максим.