Чтение онлайн

— Но… я ведь просто… коснулся артефакта, — вымолвил Хог. — Не расколол его, не разбил, не использовал даже капельки его силы.

— Достаточно того, что Тьма Чёрного Хорса тебя запомнила. Всего тебя, — пророкотал Триглав, и Лимиту вдруг не по себе от услышанного стало.

— Что значит — всего меня?

Страж древнего храма начал растворяться в пространстве, чей свет белый глаза заслепил вдруг.

— Ты сам всё поймёшь — когда встретишь его.

***

Хог резко распахнул глаза. Голова болела ужасно, но сложно сказать, из-за чего: жары или сна. Стекающий по лицу пот тоже нельзя было соотнести с чем-то одним.

Хог не понимал, наваждение это или вещий знак. Нередко в жизни людей случаются события, которым они не могут дать точного объяснения, но при встрече с ними испытывают разительное дежавю. Соотнести себя к данной компоновке слов Лимит не мог. Он запомнил всё, о чём ему сказал Триглав — «от» и «до». Слишком будоражащим душу был сей сон, чтобы махнуть на него рукой и предаться любимому делу — раздумьям ни о чём.

Хог вздохнул, покачал головой — и только сейчас понял, что машина не едет. Причина незапланированной остановки заключалась в уткнувшемся лбом в руль Орфее, лицо которого не выражало каких-либо эмоций. Парнишка просто спал — как и Юля с Эсом, сопящие на задних сидениях. Было жарко. Ужасно жарко.

— Ух, блин! — Хог схватил бутылку с водой и облился, но даже это не особо помогло: жидкость была нагретой. Не спасали положение и распахнутые окна. Они, к сожалению, воздействие солнцепёка понижали на одну десятую часть процента.

Шелест ветра. Поднимающееся к небу от земли испарение. Красивое и одновременно пугающее пение доносится с разных сторон. Оно нарастает и нарастает, будто некто громкость динамиков накручивает. Слышатся вздохи и придыхания вкупе со смешками. Так смеются девы невинные, когда венки по ручью пускают и размышлениям лельским предаются — любит али не любит.

Хог округлил глаза. На горизонте золотистых колосков появилась одна фигура. Потом другая. Затем третья. Всё больше и больше выходило безликих дев на сцену — и, увы, не для того, чтобы роль массовки отыграть. Их внимание приковывается к машине, где в объятиях Сна оказались все, кроме одного человека. Что-то разбудило и очень вовремя…

Покуда танец полудниц только-только начинался.

— Твою ж мать! — Хог тотчас затормошил Орфея. — Вставай, парень! Надо когти рвать!

— Мм… сэр Хог?

— Подъём, братва! У нас тут жопа!

— Хог, чего такой шумный? — недовольно промямлила Юля.

— Братан, нафиг так орать? — мычал и Эс.

Лимит больше ничего не сказал. Просто облил всех водой с размаху, отчего те вмиг подскочили с визгом младшеклассниц.

— Орф, заводи машину! — сказал Хог и выбрался наружу. — Я пока развлеку контору!

Полудниц много. Очень много. Здесь резонным вариантом будет бежать без оглядки, но транспорт, как назло, не хотел заводиться. Потому Лимит взмахнул «Веретеном» и рубанул первую демоницу, решившую попытать удачу в нападении на транспорт. Юля тоже не растерялась. Быстро выхватив из кобур «Стрый-льверы», она вкачала в них немного своего карио, зарядила воздухом и открыла пальбу по массовке. Что до Эса, то он снова уснул. Как вовремя.

Хог страшно обливался потом. Хотелось как можно быстрее вернуться в тень и выхлебать целое ведро холодной воды, но сие пока недоступным удовольствием ему было. Вместо оного парень закрутился в танце с полудницами, сеча кнутом налево-направо.

— Да проснись ты, лихо бы тебя побрало! — рычала Юля, одновременно и по полудницам стреляя, и ногой пихая в бок Эса.

— Мм, ах, детка, ты просто секс, — тот лишь простонал блаженно и страстно облизнул ей бедро (как собака).

— Агр, вот же ж кобель недоделанный!

Лимит оказался в окружении, а потому не успел уклониться, когда на него напали сзади. Игривые полудницы повалили лимитера на землю и стали душить, при этом не позволяя ему двигать рукой или ногой (они их держали). Хог оторопел, но не растерялся. Раз — призывает «Посолонь». Два — сбивает демониц с толку появлением священного глаза, отчего те на секунду замешкались. Три — рубит всех до единой с ещё большим остервенением, чем раньше.

Юля отвлеклась на Эса и не заметила, как к её окну приблизилась полудница. Та, смеясь ласково, сдавила мёртвой хваткой горло Сахаровой, а у той аж язык высунулся непроизвольно. Только девушка тоже не поддалась панике. Из одного пистолета выстрелила в солнечное сплетение демонице, из другого — прямо меж глаз. И ударом головы вышвырнула подальше от машины, после чего, яростно закричав, открыла уже веерную стрельбу.

— Ну давай, родимая, заводись, пожалуйста! — Орфей отчаянно крутил ключом зажигания и колотил ногой по педали газа в надежде побыстрее убраться со смертоносного поля. Наконец, машина изволила прорычать подобно зверю неистовому, и обрадованный Якер тут же выехал из обочины, опосля устремив транспорт прямо по ровной дороге.

— Есть! Сэр Хог, догоняй!

— Понял! — Лимит уклонился от очередной полудницы, пробил ей двоечку, ударом ноги повалил на землю и лишь тогда сорвался с места быстрее звука. Демоницы бросились за волонтёрами в погоню.

Так просто уехать не получится. Машина не обладала высокой скоростью, а ввиду перегрева и того ехала медленнее обычного. Потому Хогу вновь пришлось уйти в одиночный забег, дабы не позволить полудницам атаковать транспорт с правой стороны. Левую под прицел взяла Юля, однако стрелять через открытое окно было неудобно: машина всё время подскакивала на кочках, из-за чего девушка отбивала себе руки. Потому решила она открыть люк и, надевая на голову капюшон, вылезти по пояс наверх, чтобы оттуда начать огонь.

— Блин! Не достаю! — заворчала Юля. Увы, миниатюрный рост во многом ограничил возможности небесного стрелка. В данном случае — стоять на чём-то ногами, дабы не висеть на локтях, как болтающаяся из стороны в сторону колбаса.

Тогда Сахарова крикнула:

— Рыжий болван, а ну проснись! Мне нужна опора!

— Мм, ням-ням, — ответил ей спящий пирокинетик.

— Да ёпт твою мать, Эс Корт!

Девушка окончательно обозлилась. Больше не пытаясь разбудить его пинками, она просто схватила парня ногами за шею и разом к себе притянула, чтобы усесться ему на плечи. И тотчас глаза округлила, поняв, что к промежности женской прижался Эс не затылком, а лицом. Прям уткнулся. Капитально.