Чтение онлайн

Хог сполна отведал горечи холодного одиночества — и потому не хотел, чтобы кто-то другой прошёл через подобное.

— Я тоже один, — с печальной улыбкой промолвил он. — Это больно, да?

— Очень, гх…! Очень больно! — плакал маленький зверь. — Я… я не знаю, что мне делать.

— …А ты… пойдёшь со мной…?

В тот день Хог обрёл смысл, ради которого, можно сказать, зажил заново: у него появился тот, кто ждал его в этом мире. Наличие маленького милого зверька сделало пустой мёртвый дом живым, уютным, тёплым. Хог назвал своего первого в жизни друга Пряником, вырастил его, выкормил и всегда с собой брал. Победа одного стала победой двух. В паре с почти идентичным себе персонажем Хог вдруг осознал, что теперь он действительно живёт, а не просто существует.

Хог поморщился. Глаза вдруг защипало от нахлынувших воспоминаний, но парень быстро смахнул возникшие слёзы большим пальцем и вздохнул. Неожиданно, однако, рефлексии он подался. А всё из-за отсутствия Пряника, без которого Хог уже и не представлял свою жизнь. Будь он тут, ребята уже давно бы кушали мясо и обсуждали всё, что в голову приходило. Устроили бег с препятствиями по городу, похулиганили немного, завалились на целый день спать.

Без Пряника жизнь Хога превращалась в существование.

Вздохнув ещё раз, Лимит поднялся со скамьи и отправился в сторону города.

Хог не прикипел к команде. Он не считает себя её частью, а уж тем более семьёй. Для него она — работа, где можно перекинуться парой фраз с коллегами и пойти по свои дела. И неясно, что конкретно не даёт Лимиту влиться в неё целиком и полностью: его лимитийское происхождение или привычное одиночество? А может, и то, и то разом? Кто его знает. Элли считает себя родителем, опекающим сразу пятерых деток — но совсем не понимает, что Хогу такая мнимая забота и даром не нужна. Он видит картину милой идиллии и лампового уюта — и уходит от неё, как от прокажённой.

Для него семья — только Пряник.

Только тот, кто действительно способен его понять.

Хог поднял глаза — и вдруг заметил Орфея. Да, мальчуган говорил, что у него есть какие-то дела в городе, потому сразу же покинул группу, как только Элли и Пряник отплыли от Златогора. Внимание потомка Лимитеры также привлёк странный предмет округлой формы, что замотан был в ткань. Его Якер держал в руках. Орфей, однако, Хога не замечал. Просто стоял на тротуаре, явно кого-то ожидая. Стоял и страшно нервничал, что для образа спокойного парня было новым. Во всяком случае, таким Якера Лимит прежде не видел.

Из-за поворота вдруг показалась чёрно-синяя машина. Не современная, классическая, образа эдак пятидесятых-шестидесятых. Она остановилась подле Орфея, тот что-то сказал (видно, отвечал на вопрос), затем погрузился в неё, и транспорт сорвался с места, уносясь куда-то за пределы города.

Хог насторожился. Казалось бы, плюнь на всё и иди дальше — да не тут-то было. Возникшая в душе тревога на пару с неприятной в голове мыслью не позволили парню равнодушно отнестись к увиденному. Произошедшее отдавало эхом дешёвого клише: машина с неизвестным водителем подбирает главного героя (или одного из ключевых персонажей), а после увозит в места столь отдалённые, где нет ни единой души.

Туда, где их никто не увидит, не услышит.

— Что-то тут не то, — нахмурился Хог. Он побежал за машиной.

***

Что Хог знает об Орфее? Да ничего. Златовласый мальчишка никогда не посвящал его в своё прошлое, своё резюме подчёркивая краткими описаниями: родился в Лимитерии, потомок Акварики, бла-бла. Как он пришёл в «Луч», чем жил после эмиграции в Росскею — неизвестно. Лимит не интересовался его биографией, не спрашивал ничего о нём у других из команды, ибо хоть и терзался любопытством, не настолько, дабы голову себе забивать.

Но сейчас Хог заинтересовался не на шутку. Машина ожидаемо покинула город и свернула на лесную тропу, всё сильнее отдаляясь от цивилизации. Лимит начинал изнывать от наваливающихся на его бедную голову вопросов. Он следовал аккуратно за транспортом, в уме прокручивая множество разных вариантов. Какие такие дела могут быть у Орфея на Златогоре? Почему в последнее время он ведёт себя так, будто смерть недавно увидел в живом обличии? Что терзает внешне миролюбивого, дружелюбного и спокойного с виду Якера? С кем нить Макоши его связала? Или с чем…?

Когда машина остановилась подле опушки, Хог с разбегу бесшумно взбежал по тополю и схоронился в листве его ветвей. Оттуда он мог наблюдать за происходящей встречей, а заодно подслушать её. Сейчас явно прозвучит что-то, что разительно шокирует Лимита и, быть может, в некотором плане поменяет его отношение к безобидному Якеру.

…Или он узнает то, чем блондин «болеет».

Из машины показалось трое бритоголовых мужика. Четвёртым выбрался Орфей, сжимая в руках «тарелку». Из-за деревьев вышло ещё три представителя не самой нравственной профессии, а точнее, внешнего вида. Татуированные, с цепями на руках, пугающие ликом — ну точно отпетые разбойники, тратящие свою жизнь на грабежи и насилия.

Орфей сглотнул. Ему явно было очень страшно.

— Вы, полагаю, Печенег? — уточнил он осторожно.

Упомянутый вышел вперёд. Выглядел данный персонаж хуже всех, что, впрочем, фишкой его было.

— Орфей так? Ну и стрёмная у тя погремуха, в натуре, — бандит подошёл почти вплотную к блондину, отчего тот вжал шею в плечи. — Та лан, не сцы. Я типа добрый ща, на стрелу без задней мысли припёрся.

«Ох, Сварга Небесная! Орф, с кем ты, чёрт подери, связался?», — подумал Хог, наблюдая сей цирк уродов. Вот уж точно неожиданный, но, увы, отвратительный сюжетный поворот — встреча с бандитами. Ничего хорошего от них не жди. Однозначно.

— Кароче, поц, трём конкретно и по делу, — начал Печенег. — Ты даёшь мне хрень, которая нужна моему боссу. Я — возвращаю тебе твою ненаглядную.

— Я… могу её увидеть? — тихо спросил Орфей.

— Конечно, можешь. Тока ты покажи, чё в клешнях держишь. Мне котяра в мешке не упёрся нахрен.

Якер вздохнул, но иного выбора не было. Потому, не торопясь, он начал развязывать первый узелок ткани. Хог округлил глаза. Опешил настолько, что едва не свалился с ветки. Даже дар речи на несколько секунд потерял, откровенно не понимая, как, почему и зачем. Хотя логическая последовательность в сём предусматривалась, последний, кого бы Лимит посчитал виноватым — это Орфея.