Лилии (сборник)
Шрифт:
Начинал накрапывать мелкий дождишко и тут же прекращался, но небо, по-прежнему, оставалось серым…
Откуда-то издалека доносился Верин голос.
– Понимаешь, у меня такое ощущение, будто я все-все позабыла, и вот сейчас вдруг вспомнила… Все-все… Даже самые обыкновенные вещи. А, может, я и не знала их никогда? Нет… Наверно просто позабыла, а вот сейчас вдруг вспомнила…
Вера сидела, схватившись за край открытого гроба, и невозможно было разжать ее пальцы, как невозможно было и остановить поток ее слов.
Зато бабушка Сергея, Иринина мать, вся была в делах.
Она уже объяснила Ирине, какой поставят памятник на могиле Сергея, и сейчас рассказывала, что следователь оказался очень толковым и расторопным. Убийца уже задержан, дело скоро будет передано в суд.
– Как ты думаешь? – спросила она. – Коробку конфет ему подарить или, может, торт снести?
– Кому? – спросила Ирина. – Убийце?!
– Следователю! – мать так посмотрела на Ирину, что та поспешила отойти.
В Зале прощаний покойники лежали в ряд – морг теперь работал, как конвейер…
Попятившись, Ирина чуть не задела чей-то гроб.
Обернулась и вздрогнула. Из гроба смотрел на нее знакомый кавказец.
Лицо кавказца было нарумянено и, казалось, что он вполне доволен своей судьбой.
Вероятно, уже успел и тут «за всэ» заплатить.
Ирина подумала так и поежилась. Потом виновато отошла.
Началась панихида.
Священник, помахивая кадилом, деловито читал молитвы, снаряжая Сергея в последний путь.
Какое-то забытье охватило Ирину…
Очнулась она только на кладбище, когда все уже закончилось.
– Пора идти! – сказали ей.
– Нет… Нет… – замотала она головой. – Я приеду на такси… Я должна немного побыть одна…
И она осталась сидеть на скамеечке и смотреть, как устанавливают могильщики памятник на соседней могиле. С гранитной плиты смотрело на нее лицо давешнего кавказца, сделавшего себе хачапури-харакири.
Потом могильщики достали бутылку водки и устроились рядом с Ириной.
Предложили и Ирине.
Она выпила. Чуть захмелела и сказала, что, наверное, она – ведьма.
– Почему? – заинтересовались могильщики.
– Ну, просто, если кто меня обманет, сразу у этого человека неприятности начинаются…
– Это вы насчет вашего памятника? – участливо спросил один из могильщиков. – Ну, что вы… Не волнуйтесь. Все сделаем, как надо…
– Да я знаю… – сказала Ирина. – Я это так болтаю. Неужели я не понимаю? У вас же работа такая…
– Обычная работа… – успокоившись, сказал могильщик. – И со жмуриками работаем, и с живыми…
– Нет-нет! Что вы! Тут же – неужели вы не чувствуете? – души кругом летают. Если вы что не так сделаете, они вам обязательно отомстят. У вас очень ответственная работа…
Могильщики снова посерьезнели.
– Сделаем, хозяйка… – поднимаясь, сказал старший. – За что заплочено, то и сделаем…
– Да-да, – закивали его товарищи. – Чего же не сделать, если заплочено.
Выкупленная икона
Когда не зайдешь в храм, у этой иконы всегда горят свечи…
И так размещен образ, что кажется, будто пламя свечей, отражающееся в стекле киота, и рассеивает сгустившиеся на иконе сумерки, и пространство, где находится Богородица, смыкается с пространством храма.
Не от того ли такая удивительная молитвенная тишина стоит тут…
А недавно мне довелось узнать и историю появления этой иконы в храме.
Настоятель рассказал, что они выкупили икону у одного своего прихожанина за 10 000 долларов.
– За сколько?!
– Все переспрашивают… – вздохнул настоятель.
– А главное, что мы тогда только начинали восстанавливать храм. Денег ни на что не было, но все равно, когда увидели икону, хотя и несуразной нам цена показалась, решили купить. Правда, договорились, что сумму эту Храм будет выплачивать частями.
– И как же выплачивали?
– Сам не знаю… – сказал священник. – Однажды я даже взмолился, когда на исповеди владелец иконы подошел ко мне… Отдай, говорю, икону так. Ты же православный человек… Видишь ведь, нет денег у нас…
– Нет! – ответил он. – Не могу без денег отдать.
– Не понимаю тебя… – сказал я. – Ты ведь не молодой уже. Пенсию получаешь хорошую… Куда тебе такие деньги?
– Сыну хочу помочь…
– А он что? Инвалид у тебя? Или несовершеннолетний?
– Почему инвалид? Здоровый мужик. И зарабатывает неплохо…
– А чего же тогда ты помогать ему собираешься?
– Так родной ведь… Кому же помогать, если не родному?
– А церковь что, не родная тебе?
– Родная… – говорит. – Только сыну я должен помочь…
Священник прервал свой рассказ.
Подошел к иконе, перекрестился.
– И больше вы уже не говорили про это? – спросил я, когда священник завершил молитву.
– Не говорили… Это, вообще, последний наш разговор и был… Не успели мы ему деньги за икону отдать… Помер он.
– Значит, получается, что все-таки пожертвовал он икону в храм?
– Нет-нет… – покачал головой священник. – Мы сыну его деньги потом отдавали. Он еще проценты с нас стребовать хотел.
Конец ознакомительного фрагмента.