Лили
Шрифт:
– Я же вижу, че ты делаешь, серость! Нейтан рассказал мне, что ты всего лишь никем нетронутая целка, которая сходит по нему с ума. Ну взгляни на себя, кто позарится на такую убогую?
«Сука…» – как же мне захотелось прокатить ее обколотую рожу по столу, но я не успела среагировать, ибо Нейт жестко рявкнул.
– Ты что несешь, дура?
– Ты же сам сказал, котяк. Знай, убогая, Нейтан – мой жених. У тебя ниче не выйдет, дорогуша. Так шта сдрисни.
Ощущая свое временное превосходство, тетя отпила из бокала, на дне которого образовался небольшой осадок.
– Какой богатый слог! – решила поддержать я напоследок красотку, – Вот только выйдет сейчас у тебя… все твое дерьмо…
– Так что "сдриснешь" сейчас ты, кровавым поносом… синди! – припечатала Кира, и, только она вынесла приговор, рыжая вскрикнула.
– Ах! – красотуля схватилась за живот.
– Ой-ёй-ёй!!!
В столовой раздалось громкое урчание и королева перекаченной красоты пулей усвистала вон, издавая характерное амбре и ветерок за собой.
– Вот у кого горшок-то звенит, кен. Но мне пора на вечеринку. Чао-какао, – посылая воздушный поцелуй обалдевшему от произошедшего Сойеру, я нарвалась на нескрываемую угрозу в виде грозного допроса.
– Ты так собралась?!
– Нет! Ну что ты?! Я приготовила себе наряд пооткровеннее! Счастливо, в попе слива. Идем, Кирюш.
Виляя бедрами в едва прикрывающей мою попку юбке, отклячивая пятую точку в лицо кипящему чайнику, я взяла племяшку за ручку, которая подала мне перед ужином дедушкино слабительное, и гордо удалилась.
*********************************************
– Это просто улет, Ли!!! Нейтану снесет башку, – последние кудри рассыпались по моей голове, и я улыбнулась своему наипрекраснейшему отражению в сиреневом переливающемся платье без лямок и чувства малейшего стыда.
– Ты думаешь, он меня поджидает?
– Уверена. Я ему относила ромашковый успокоительный чай. Он весь черный от злости.
Но вопреки уверенности моей напарницы, я беспрепятственно миновала расписной под хохлому коридор, бархатную лестницу и направилась на выход, когда грубая мужская рука с силой рванула меня в очередное тесное подсобное помещение.
– Ты никуда не пойдешь в таком виде! – угрожающе прорычал Нейт, вдавливая мое ватное тело в жесткие полки. И тут меня понесло на максимальных оборотах.
– Слышь ты,… Да ты кто такой?! Мой папочка?!
– Слышу, не ори!
И снова я попала в плен его борзых лапаний и мокрых поцелуев. Прижимая меня к полкам, сваливая оттуда содержимое, Нейтан Сойер поднимался от моей шеи к губам.
«Святые угодники… как приятно…» – открываясь навстречу его похабному языку, так искусно орудующему по моей нетронутой коже, по всем самым чувствительным точкам, я растворилась как пена в его ласках и проникновениях.
– Нейт… – мой голос срывался. Под эпителием начался сеанс жестокого иглоукалывания, разливаясь приятным теплом внизу живота, когда гаденыш заглатывал мои стоны вместе с перекусом моих горящих от его щетины губ. Покусывая мои алеющие щеки, он добрался до моего ушка и, заправляя волосы за него грозно прохрипел.
– Только моя… такая сладкая Лилиана…
«Хрен ты угадал, петушок», – нащупав на стеллаже огромную канистру с каким-то моющим средством, я со всей одури врезала ему по голове.
– Сдурела?!
Он отпрянул, давая мне немного простора, и в его сторону полетели ведра, тряпки, туалетная бумага, порошок, даже какое-то кашпо.
– Ненавижу тебя, сволота!!! Отвали–и!!!
Но никакие преграды и обрушивающиеся с силой предметы не останавливали рвущегося в бой поганца, который стискивал меня в охапку и притягивал к своему распаленному телу. В ход уже пошли мои кулаки. Обрушивая серию безбашенных ударов рук и ног, я не заметила, как он схватил мои запястья и дернул к себе, грозно рыча мне в лицо.
– Ты сводишь меня с ума, Лилиана Дэвис.
– Ох…
Я стояла, как вкопанная, в предвкушении результатов своей беспомощности перед сказанным только что признанием, как вдруг…
– Ой!!!
В помещении раздался предательский "Бррррр…", и Нейта согнуло пополам. Он схватился за живот, издавая нечеловеское рычание своих внутренностей, словно из него должен был вылезти Чужой.
«Беги, Лили, беги!» на панике я рыпнулась, но жестко была впечатана обратно.
– Стоять! А–ай!!!
Еще один сбивающий с ног приход, и я ураганом вылетела из кладовки, дико ухохатываясь над несчастными задницами надменных господ.
«Хороший, видать, был чаек, с секретным ингридиентом. Спасибо, напарник. А мне пора веселиться», – с этими мыслями я сверкала пятками к своему железному коню.
Глава 3. Перчинка
Нейтан.
Судорожно перебирая аптечку в поисках закрепляющего средства, я с силой пинал ни в чем не повинную колонну раковины до боли в пальцах. Уже второй раз моя задница горела из-за этой бешеной соплячки.
«Просто чума бубонная! Ну я тебе задам!!! Маленькая су…»
– Ой-ёй!
Снова не успев закончить мысли и найти противоядия, сверкая пятками, я несся к белому другу в мыслях, что он вот-вот расколется от моего напора и настойчивости.
– Не-на-ви-жу! Еще вырядилась, как проститутка, и трясет сейчас своими прелестями перед другими мужиками, вскидывая своей гривой шикарных шелковистых волос. Ну зачем я только поцеловал ее.
Словно шизофреник со стажем ворча и проклиная вслух свой необдуманный опрометчивый порыв, я с волнением вспоминал ее неопытные неловкие движения и робкие губы, когда именно в тот момент я осознал, что был, черт побери, первым, и что она еще никем не тронута и не раскрыта.
Это ощущение адской смеси непорочности в обтягивающем ее маленькую попку и титечки переливающемся глянцевом латексе снесли мне чердак вместе с крышей. Ангел и демон в одном флаконе. Необъезженная дикая кобылка. Невинное стихийное бедствие. И как я раньше это не замечал? Вокруг меня всегда вилось много женщин разных возрастов и мастей, но ни одна не смогла задержаться больше недели, очень далеко не всегда даже попадая в мою постель. Как говорится, еб@ть так королеву.
Но эта мелкая пигалица, трижды убивая меня за день своими убойными костюмчиками, стала для меня глотком свежего воздуха в затхлом душном подвале, и сейчас она в едва скрывающем ее киску платье совершенно точно переберет с выпивкой, так как пить вообще не умеет, и, не дай Бог, с кем-то познакомится или, еще страшнее, поцелуется…