Чтение онлайн

– Честно?

– И не иначе.

– Нет.

– Хорошо… – рассеянно бросил Кончак в ответ, занятый своими мыслями.

Понятно. Появилось что-то срочное, и ему глубоко плевать на мои личные обстоятельства. В его понятии у "борзого", невзирая ни на что, должно быть всегда железное здоровье, соколиный глаз и готовность в любое время дня и ночи выполнить самое сложное и опасное задание.

– А что здесь хорошего? – нагло поинтересовался я и жестом показал официантке, что нужно повторить – на дне стакана остался только подтаявший лед.

– Ты о чем?

– Все о том же.

– А-а… – протянул полковник, тряхнув головой – видимо прогоняя навязчивые видения, – и натянуто улыбнулся. – Извини, задумался. Обстоятельства сложились так, что требуется немедленное вмешательство нашей конторы. Так что отдохнешь по полной программе позже.

(Если бы я в тот момент знал – насколько позже!)

– Почему я?

– Потому что приказы не обсуждаются, – жестко отрезал Кончак.

– Виноват. – Я выпрямил спину и начал преданно есть глазами угрюмое лицо шефа.

– Иди к черту. Кончай ваньку валять. – Кончак с силой потер щетину на подбородке и устало продолжил: – Ситуация хреновая, дальше некуда. В обстоятельства дела посвящен очень узкий круг лиц, и мне поручили использовать только сверхнадежного и всесторонне проверенного сотрудника. Под мою личную ответственность.

Наверное, в этот миг я должен был завизжать от радости – как же, такое доверие и такая высокая оценка моих профессиональных качеств! – но почему-то в душе вдруг появился неприятный холодок, а железа, ответственная за производство адреналина, казалось, заработала во всю мощь.

Узкий круг… Хуже не придумаешь.

Мне уже случалось выполнять задания с такой формулировкой, и, похоже, только благодаря моей счастливой звезде я не остался вечным молчальником "на холоде", а затем не сыграл в ящик в родных пенатах – тайны "узкого круга" потому и остаются тайнами, что их сохраняют могильные холмики; лучше и надежней сейфа пока никто не выдумал.

– Еще заказать? – спросил я Кончака, указывая на его опустевший стакан, чтобы хоть как-то заполнить гнетущую паузу, воцарившуюся после слов шефа.

– Не возражаю…

Мы сидели за крохотным столиком в летнем кафе под полотняным навесом, защищавшим от взбесившегося солнца. Год выдался засушливым, дожди уже третий месяц обходили город стороной, и запах плавившегося асфальта доносился даже сюда, на берег изрядно обмелевшей реки, казалось уснувшей в летаргическом сне, настолько недвижимой и гладкой была зеленовато-коричневая поверхность воды.

Кроме нас в кафе находилась официантка, заторможенная девица с крутыми бедрами и печальными коровьими глазами, и взъерошенный бармен в насквозь пропотевшей белой рубашке с черной бабочкой, с маниакальным упрямством терзавший калькулятор.

Воздух был горячий, тяжелый и какой-то липкий, и лишь изредка от реки тянуло робкой прохладой, вносящей приятное разнообразие в наши с Кончаком посиделки.

– И в чем заключается проблема? – наконец не выдержал я несколько затянувшегося перерыва в разговоре.

– В нашей родной безалаберности, – зло отчеканил Кончак и продолжил уже совсем тихо, повинуясь больше привычке, нежели надобности, – подслушать нас было практически невозможно из-за целого комплекса контрмероприятий, предшествовавших нашей встрече в этом убогом кафе на окраине запущенного городского парка: – Ты знаешь, что в последнее время для работы по твоей специальности мы стали использовать и ликвидаторов с несколько… кгм… сомнительным прошлым…

– Деньги не пахнут, – философски заметил я, приканчивая очередную порцию коктейля. – По-моему, не имеет значения, кто платит. Для них это главное. А если учесть еще и нашу крышу, то "борзым" вместе с вашим покорным слугой Волкодавом остается только слюнки глотать – уж эти "посторонние" получают капусту по полной программе. Нам о таких бабках можно только мечтать.

– Ты упустил из виду оборотную сторону медали при работе с посторонними… – с садистской ухмылочкой подковырнул меня полковник.

– Путь их недолог, ибо он во мраке, – перефразировал я библейское изречение. – Так ведь "оборотная сторона медали" – само собой разумеющийся этап и в жизни ликвидаторов-профи на госслужбе. Только не говорите мне сейчас высоких слов о долге перед Отечеством, воинской дисциплине и прочая! Я давно уже не пользуюсь детскими слюнявчиками. Не знаю, как другие, а я не страдаю повышенной кровожадностью или огромной любовью к приключениям в стиле Джеймса Бонда. И уж если размениваю свою жизнь на презренный металл, то, представьте себе, хочу, чтобы цена была повыше. Это, если хотите, проявление эгоцентризма в самой извращенной форме, учитывая особенности моей профессии.

– В нашем спецподразделении только философов и не хватало, – раздраженно огрызнулся Кончак. – У меня сейчас нет времени для продолжения столь занимательного диспута, а потому давай опустим сей академический бред и займемся делом. Хотя бы из-за того, что твоя новая легенда еще сыра до омерзения и над ней нужно пахать и пахать.

– Я весь внимание. – Я больше не рискнул испытывать терпение шефа и принял соответствующий моменту глубокомысленный и серьезный вид.

– Около пяти лет назад отдел вербовки спецконтингента для работы по нашему профилю нашел весьма перспективного парня. Фамилия – Толоконник, оперативный псевдоним – Малыш. Вот копия заключения аналитиков: не пьет, не курит, в хорошей спортивной форме (бывший борец), психологически устойчив, честолюбив, стопроцентное зрение, отличный стрелок – во время прохождения службы неоднократно занимал в спортивных состязаниях призовые места. Он даже учился в Высшей школе МВД, пока оттуда его не попросили из-за повышенной любвеобильности…

– Бобик…

– Что? – не понял Кончак, отрывая от бумаг сухие воспаленные глаза.

– Я говорю – бобик. Так наши ребята называют выскочек. Я бы этого хмырька и на пушечный выстрел не подпустил к нашей работе.

– Ты у нас известный умник, – съязвил полковник. – Маг и толкователь вещих снов. Между прочим, отдел вербовки не зря харч переводит, смею тебе доложить. В чем ты убеждался неоднократно.

– Кто спорит, – не стал я обострять обстановку. – Но только осел может порекомендовать в наше подразделение человека с наполеоновскими замашками. Честолюбец в качестве ликвидатора – это прямой путь в могилу. Хорошо если только для него самого, а не с "прицепом". Такие люди не признают авторитетов и плюют на субординацию. Что из этого выходит, вы знаете лучше меня.