Чтение онлайн

Но уж больно хотелось мне покуражиться всласть, чтобы шестерки пахана Мухи при всем честном народе таскали меня на руках, как Иван Царевич Василису Прекрасную.

Это был мудрый ход. Отныне никто в колонии даже неровно подышать в мою сторону не посмеет.

Когда меня положили на шконку, я хохотал, наверное, с полчаса. По крайней мере, все то время, которое провел Муха уткнувшись мордой в парашу и выворачивая свои кишки наизнанку. Я был доволен, как слон. Все наконец связалось самым лучшим образом.

А виски хоть и дерьмовое, так ведь нам не привыкать лакать всякую гадость. Главное – чтобы заторчать до посинения. А там – трава не расти…

Эх, бабу бы… Любую. И третий сорт не брак…

Счас грянем песню: "Были мы вчера сугубо штатскими… иех! Провожали девушек… иех!"

Я проснулся оттого, что солнечные лучи зажгли на моей щеке пожар, он пробивался сквозь веки красным заревом.

Повернувшись на бок, я открыл глаза. И увидел старика в одной набедренной повязке, выполняющего какие-то странные упражнения: то он вышагивал, будто журавль, то мягко стелился по земле, словно скрадывающая добычу кошка, а уже следующее движение напоминало стремительный прыжок тигра на зазевавшуюся антилопу.

Я вдруг вспомнил, как назывались эти необычные телодвижения – тао. А подругому – комплексы формальных упражнений в цюань-шу, китайском искусстве кулачного боя.

Присмотревшись повнимательней, я отметил, что старик двигался несколько не так, как принято, нестандартно. Его движения были настолько экономичны и точно выверены, что казалось, будто он позмеиному перетекает из одной стойки в другую, совершенно не затрачивая энергии. Тело старика и двигалось, и в то же время высилось незыблемым утесом, который невозможно сокрушить.

Однако откуда я все это знаю? Тао, цюань-шу, стойки… Я был смущен и озадачен. Кто я на самом деле?

– Присоединяйся! – заметив, что я не сплю, позвал меня отшельник.

– Вряд ли я смогу так…

– Ты понимаешь, чем я сейчас занимаюсь?

– Вы выполняете комплексы тао.

– Я так и предполагал, что ты знаком с восточными единоборствами, – удовлетворенно констатировал старик. – Хорошо растянутые эластичные мышцы, великолепная реакция, набитые руки… И отменное знание расположения болевых точек, что ты доказал, сражаясь с гуркхами. А вот насчет тао… ты почти угадал. Только эти упражнения одной из систем ци-гун [20] , так называемой "железной рубашки" – хэсюэ-гун.

– Что лучше: цюань-шу или хэсюэ-гун?

– А кто сильнее в бою: шифу [21] или младший брат [22] ? Вопрос можно оставить без ответа, и так все ясно. Тем более, что методы ци-гун скорее подготовительный комплекс большой и всеобъемлющей системы боевых единоборств, своеобразный фундамент, на котором построены китайские, корейские, японские и индийские школы рукопашного боя. Хэсюэ-гун всего лишь старшая ветвь огромного мирового дерева боевых искусств, уходящего корнями в незапамятные времена.

– Чем отличается хэсюэ-гун от остальных систем?

– Чем? – В темно-коричневых глазах старика вдруг мелькнуло озорство. – Смотри…

Он подошел к костру, разбросал дрова, оставив пылающие уголья, а затем… стал босыми ногами прямо в огнедышащий круг!

Сначала я остолбенел. А затем подскочил как ошпаренный. На моих глазах творилось нечто невообразимое – отшельник начал что-то напевать под нос и танцевать!

Я глубоко вдохнул воздух, пытаясь унюхать запах горелой кожи, но легкий ветерок донес до меня только терпковатый аромат дыма.

– Это всего лишь ничтожная частичка тех возможностей, которые помогает раскрыть в человеке хэсюэгун. – Отшельник подошел ко мне и показал свои огрубевшие подошвы. – Как видишь, никаких ожогов. Впрочем, хождение по раскаленным углям скорее трюк, известный не только в Азии, но и в Европе, нежели прием настоящего шифу. Научиться выполнять его может и ребенок, притом за небольшой срок. А вот коечто другое…

Он, как мне показалось, на секунду заколебался, а затем решительно пошел в сторону водопада, жестом приглашая меня следовать за собой.

Ничего себе трюк! Совать руки в огонь, ходить по пылающим углям… Может научиться и ребенок… Чушь!

Раздираемый противоречивыми мыслями, я шел следом, вперив взгляд в спину старика. Водопад под солнечными лучами искрился бриллиантовой пылью, исчезая за кромкой обрыва.

Льющийся сверху поток, в отличие от других водопадов, что мне приходилось видеть в прежней жизни, не прыгал по камням, разбрызгивая бешеную пену, а изливался ровной блестящей стеной, далеко внизу разбиваясь о скалы. Мельчайшие водяные брызги, подхваченные ветром, сливались в широкую радугу; один ее конец упирался в мокрую каменную стену, а второй растворялся в небесной голубизне.

Старик взял немного левее, прижимаясь к влажным камням, обернулся, еще раз махнул мне рукой, а затем… затем шагнул прямо в хрустальную глубину стремительного потока!

Черт возьми! Неужели это тоже хэсюэ-гун?! У меня мороз пошел по коже…

И тем не менее я продолжал идти вперед – больше по инерции, чем осознанно. Приблизившись почти вплотную к стене воды, я наконец заметил, что тропинка, по которой шел отшельник – исшорканная ногами до черного блеска узкая каменная лента, – упиралась прямо в водяную завесу.

Озарение пришло, как разряд молнии: какой же я осел, поверил в мистику! А ведь все так просто и очевидно…

И я, совершенно не беспокоясь о последствиях, с отчаянной решимостью нырнул в водяной туман. Правда, при этом механически на секунду закрыл лицо ладонью.

Когда я разлепил плотно сжатые веки, то не поверил своим глазам: передо мной блистало и переливалось полупрозрачное водяное стекло, подсвеченное радужными блестками.

В нем, как на экране испорченного цветного телевизора, с калейдоскопической быстротой и постоянством мелькали фантасмагорические картины-мозаики: снежные пики, солнечные осколки, зеленая лиственная пена, коричневые с позолотой древесные стволы, разорванная на узкие ленты небесная лазурь… Чудеса да и только!