Лицо
Шрифт:
Пройдя через двустворчатые двери из обитых железом досок, они оказались в фойе, обставленном различным старинным инвентарем, применявшимся когда-то на фермах. Слева и справа были оборудованы стойла, из которых высовывались стилизованные головы домашних животных.
Пологий спуск вел в главный зал мимо, пары старинных полуразвалившихся крестьянских повозок. Танцевальную площадку окружали сотни столиков. К ней же примыкала эстрада для оркестра, на которой сейчас играли только двое музыкантов, выряженных под домашних животных, – барабанщик и гобоист.
Люлли подвела Джерсена к столику, который ему показался ничем не отличающимся от других, но сама она села за него, радостно улыбаясь.
– Вы посчитаете меня глупой, но для меня этот столик – что-то вроде талисмана. Мне столько раз было за ним весело! Можете не сомневаться, вечер будет замечательным!
– Вы заставляете меня нервничать, – сказал Джерсен. – Я, может быть, не оправдаю ваших надежд, и вы станете сердиться не только на меня, но и на этот столик.
– Уверена, не стану, – решительно возразила Люлли. – Я твердо решила, что сегодняшний вечер мы проведем в свое удовольствие.
«Девчонка с характером», – подумалось Джерсену.
Люлли тем временем, задумчиво склонив голову набок, решила, казалось, разделить некоторые опасения Джерсена.
– Нас, естественно, – произнесла она беспечно, – могут подстерегать кое-какие неприятности. Всякое может произойти. Вдруг мы ни с того ни с сего грохнемся на пол, когда будем танцевать…
– Танцевать? – встревоженно переспросил Джерсен.
Люлли, похоже, его не слушала:
– …и тогда нам придется просто пересесть за другой столик, наказав этот, чтоб он больше никогда такого себе не позволял… Вы голодны?
– Не стану скрывать.
– Я тоже. Давайте заказ сделаю я, потому что я точно знаю, что здесь лучше всего.
– Пожалуйста. Выбирайте все, что только пожелаете.
– Начнем с орешков, овощного салата поострее, солений и копченой корюшки, затем чипсы с кетчупом и двойной дозой пряностей и наконец отбивные с косточкой. Вас устраивает?
– Вполне.
– Здесь очень хороший чиррет. Или вы предпочитаете пиво?
– А что такое чиррет?
– Это очень вкусная сливянка, и не такая уж крепкая. Некоторые выглядят такими дураками, когда пытаются танцевать после подаваемого в «Черном Сарае» пива.
– Значит, выбираем чиррет. Но вот что касается анцев…
Люлли уже делала знаки официантке. Как и все. другие официанты и официантки, та была в праздничном крестьянском убранстве: в пышной черно-зеленой кофте и синей юбке, в красных чулках и черных гамашах. Люлли делала заказ решительным тоном, особенно налегая на то, как должно быть приготовлено и подано каждое блюдо. Официантка почти сразу же принесла графин с чирретом, а затем блюдца с орешками, мелко наструганными рыбными соленьями и копченой корюшкой.
– Еще очень рано, – заметила Люлли. – Народу пока не слишком много, а вот через час здесь уже будет не протолкнуться, может даже не остаться места для танцев. Сначала мы закусим и поговорим. Расскажите мне о себе и о местах, где вам довелось побывать.
Джерсен смущенно улыбнулся:
– Не знаю даже, с чего начать.
– Ас чего хотите. Я никак не могу разобраться, каков вы на самом деле. Вы как будто сотканы из противоречий и, судя по всему, человек совершенно необычный!
– Как раз наоборот. Я самый что ни на есть заурядный, к тому же еще стеснительный и очень неуклюжий.
– Не верю ни одному вашему слову! Кстати, вы уже приняли решение обосноваться здесь, в Твонише, надолго? Надеюсь, приняли!
Джерсен рассеянно улыбнулся, думая в это мгновенье о Мосс-Элруне.
– Временами я именно к этому и склоняюсь. Люлли тяжело вздохнула:
– Наверное, путешествовать среди звезд просто замечательно! А вот я пока нигде еще не бывала. Сколько же, интересно, вы посетили планет?
– Точно не знаю, никогда не считал, не один и даже не два десятка.
– Говорят, что каждая планета отличается от другой и что бывалые астронавты, даже не знающие по какой-то причине, на какую "планету они попали, стоит им только взглянуть на небо, потянуть носом воздух, тут же называют имя планеты. Вы так можете?
– Иногда. Но обманываюсь столько же раз, сколько и оказываюсь прав. Расскажите мне о себе. У вас есть братья и сестры?
– Три брата и три сестры. Я самая старшая и первой устроилась на работу, а о замужестве еще не задумывалась: я всегда так весело проводила время, что теперь как-то даже не хочется менять привычки.
Невидимые струны в подсознании Джерсена слегка зазвенели. Сейчас он почувствовал себя еще более неловко, чем прежде.
– Я тоже не намерен в обозримом будущем обзаводиться семьей. Расскажите-ка лучше о своей работе.
Люлли поморщила нос:
– До того как мы связались с «Котзиш», работать было гораздо приятнее. Мне в самом деле очень нравился старик Лемюэль Джаркоу. Уж кто-кто, а он никогда не опускался до вольностей, которые иногда позволяет себе мистер Свят Джаркоу.
– К мистеру Джаркоу частенько захаживают дарсайцы?
– Не очень. Я бы даже сказала – очень редко.
– А вот с мистером Оттилом Пеншоу приходил когда-нибудь этакий здоровенный дарсаец?
Люлли пожала плечами:
– Не припоминаю. Это важно?
– Я где-то уже видел мистера Пеншоу. Скорее всего, на Дар Сай.
– Весьма возможно. «Котзиш» первоначально была чисто дарсайской компанией. Но все, что с ней связано, окружено такими тайнами… Да и вы сами – человек таинственный. Я бы не удивилась, узнав, что вы – из МПКК. Верно?
– Разумеется, нет. Но даже если бы и так, я вряд ли признался бы в этом первой же симпатичной девушке, задавшей мне подобный вопрос.
– Что верно, то верно. И все же вы не очень-то похожи на обыкновенного связиста.