Лицо в темноте
Шрифт:
— Я стану ездить на автобусе, — нашелся Джонно.
— Да. Мы должны быть в театре к четырем. Церемония награждения уже должна начаться.
— Извини, что не могу приехать. — Майкл взглянул в сторону реанимационного отделения. — Если положение тут изменится, мы увидимся.
— Не беспокойся.
— Тебе легко говорить. Я упускаю возможность приехать на лимузине и потолкаться среди богатых и знаменитых. Если ты выйдешь за меня замуж, я смогу заниматься этим раз в неделю.
— Ну хорошо.
— Что хорошо?
— Я выйду за тебя замуж.
Майкл пригладил волосы и переложил трубку в другую руку:
— Извини?
— У нас плохая связь?
— Нет, я…. Черт, обожди немного. — Майкл выслушал врача. — Я должен идти, Эмма. Не забудь, на чем мы остановились.
— Не забуду.
Она положила трубку, а Джонно открыл шампанское.
— На этот раз я приглашен?
— Что? Ах да. — Эмма растерянно посмотрела на бокал. — Все произошло так неожиданно и легко.
— Так и должно быть, когда все хорошо. — Чувствуя, как у него затуманивается взгляд, Джонно поднял бокал. — Он счастливейший из мужчин.
— Все зависит от нас. — Эмма пригубила шампанское. — У нас получится.
Майкл стоял у изголовья кровати и изучал человека, пытавшегося убить Эмму. Для Блэкпула эта попытка оказалась роковой. Он лишился лица, и, если выживет, ему потребуется множество пластических операций.
Впрочем, Майклу было наплевать, выживет он или нет. Ему нужны от Блэкпула только пять минут.
Он достаточно узнал из полученных материалов. Человека, находившегося между сознанием и комой, звали Теренс Питере. В свое время он имел неприятности с полицией из-за мелкого воровства, вандализма, хулиганства, а позже занимался грабежами — в основном женщин — и торговлей наркотиками, пока не сменил имя, начав петь в ночных клубах. Хотя его подозревали в нескольких ограблениях, ему всегда удавалось выскользнуть.
Когда он связался с Джейн Палмер, удача улыбнулась Блэкпулу.
«Но теперь-то уж она отвернулась от него, — подумал Майкл. — Потребовалось двадцать лет, сукин ты сын, однако мы взяли тебя».
— Он сейчас не в состоянии говорить, — заметил врач.
— Я быстро.
— Не могу оставить вас наедине.
— Отлично. Свидетель всегда пригодится. Блэкпул. — Майкл увидел, как у того дрогнули веки, успокоились, задрожали снова. — Блэкпул, я хочу поговорить с вами о Даррене Макавое.
Предприняв усилие, Блэкпул открыл глаза. Все перед ним плыло, боль ледяными иголками впивалась в мозг.
— Ты коп?
— Верно.
— А пошел ты к… Мне больно.
— Я принес тебе волшебное лекарство. Твоя поездка не удалась, парень.
— Мне нужен врач…
— Я доктор Уэст, мистер Блэкпул. Вы…
— Уберите этого ублюдка с моих глаз.
— Пришло время очистить совесть. — Майкл склонился к Блэкпулу.
— У меня ее нет. — Он попробовал засмеяться, но только закашлялся.
— В таком случае тебе захочется потянуть за собой еще кого-нибудь. Нам известно, что ты провалил похищение мальчика.
— Она вспомнила. — Не получив ответа, Блэкпул закрыл глаза. Даже сквозь боль он чувствовал ненависть и бешенство. — Значит, эта сучка вспомнила меня, а не его. Он сказал, все пройдет гладко, возьмем ребенка, получим выкуп. Ему деньги были не нужны, и, когда все полетело к чертям, он просто ушел. Велел мне убрать за собой. Например, того парня, который заказывал пиццу. Я должен был просто накачать его и получил бы все, чего хотел.
— Кто? Кто был с тобой?
— Все-таки он дал мне десять тысяч. Конечно, не миллион, который мы собирались запросить за мальчика, но тоже приятная круглая сумма. Чтобы я не возникал. Малыш умер, девчонка ничего не помнила. Психически травмирована, сказал он. Крошка Эмма психически травмирована и ничего не помнит. Никто никогда ни о чем не узнает, а он позаботится о моей карьере. Держась за фалды Макавоя. — Блэкпул снова попытался засмеяться.
— Вам пора уходить, детектив. Майкл стряхнул с себя руку врача.
— Имя, черт побери! — рявкнул он. — Назови имя. Кто все устроил?
Блэкпул открыл глаза: красные, водянистые и злобные.
— Убирайся к дьяволу.
— Значит, ты умрешь, один за все ответишь, — процедил сквозь зубы Майкл. — Умрешь здесь, в кровати, или вдохнув ядовитый газ, аккуратно и по закону. Но ты умрешь. Можешь отправиться на тот свет один, а можешь прихватить его с собой.
— Ты займешься им?
— Лично.
Улыбнувшись, Блэкпул закрыл глаза:
— Это был Пейдж. Пит Пейдж. Скажи ему, что мы с ним встретимся в аду.
Эмма смотрела, как за сценой поднимаются и опускаются скользящие двери. Через несколько часов она выйдет через правую и подойдет к микрофону.
— Я волнуюсь, — сказала она Бев. — Глупо. Мне нужно только стоять там, читать по подсказке и вручать награды.
— К счастью, отцу и Джонно. Пойдем в гримерную. Все слишком заняты, чтобы пользоваться ею.
— А ты не хочешь пройти в зал? — Эмма взглянула начасы. — Через десять минут начало.
— Пока нет. Ой, Аннабель, извини.
Эмма выругала себя за то, что не захватила камеру, поскольку картина того стоила: леди Аннабель, затянутая в розовый шелк с блестками, меняла пеленки.
— Не беспокойтесь. Он ведет себя пристойно. — Аннабель придала к груди юного Самюэля Фергюсона. — Мы просто заскочили сюда поесть и переодеться. Я не могла оставить его с няней. Мне показалось нечестным, что малыш пропустит такое событие в жизни отца.
Эмма посмотрела в заспанные глаза младенца:
— Не думаю, что у него получится.
— Просто ему нужно чуточку поспать. — Аннабель потерлась о щечку малыша носом и уложила его в коляску. — Вы не приглядите за ним? Мне нужно найти Пи Эм. Я отлучусь минут на десять. — Аннабель задержалась в дверях. — Если он проснется…
— Мы займем его. — Бев уселась на подлокотник дивана, глядя на спящего младенца. — Я хотела поговорить с тобой наедине.
Эмма непроизвольно коснулась синяка на виске: