Чтение онлайн

Лекс поднялась и направилась к двери:

— Увидимся на представлении, — в ее голосе вновь зазвучали насмешливые нотки. — Если от возбуждения ты свалишься в обморок, я тебя подхвачу.

— Спасибо, — повторила Жени, на этот раз с улыбкой.

Под звуки органа Эли провел ее через придел к алтарю, где ожидал Пел. Он смотрел на нее, и Жени тоже подняла взгляд на жениха. Эли опустил руку, и Жени удивленно скосила на него глаза, как будто не ожидала здесь увидеть. Потом снова перевела взгляд на Пела. Он явно нервничал, был бледен, и это успокоило Жени. Они застенчиво улыбнулись друг другу и повернулись к священнику.

«Дорогие возлюбленные…» — Жени пыталась сосредоточиться на словах, скользивших, словно нанизываемые на нить драгоценные камни. Она машинально повторяла за ним:

— Я, Евгения Сареева, торжественно клянусь…

Потом заговорил Пел, и они надели друг другу кольца. Жени пришлось помочь Пелу: его руки дрожали и он никак не мог продеть кольцо через костяшку безымянного пальца. Потом они вновь повернулись к священнику, и тот напомнил, что они могут поцеловаться. Повиновавшись, молодожены рассмеялись.

Потом она снова шла через церковь, но на этот раз рука об руку с мужем. Гости вставали со скамей, приветствовали молодых. Впереди всех стояла Мег. Она улыбалась, и по ее щекам катились слезы, и Жени подумала, как Мег, должно быть, скучает по Филлипу. Пел увлекал Жени сквозь море лиц, и ей пришла в голову мысль: «Я замужем». Среди других она выискивала одно лицо, но не находила…

Потом они вышли из церкви под всполохи вспышек и солнечный свет и сели в лимузин. Машина унесла их от фотографов и репортеров, промчала по Парк-авеню, мимо квартиры Вандергриффов, где должны были состояться свадебные торжества. Жени спросила, куда они едут.

— Сюрприз, — ответил ей Пел, с раскрасневшимся от счастья лицом. Мы успеем на свадьбу, сначала немного покатаемся.

Они проехали на юг, почти до самой оконечности Менхэттена, и остановились у официального здания.

Обычно по субботам закрытое, сегодня оно было открыто для них. Жени села на скамью в своем свадебном наряде и кружевной мантилье, и ей стали задавать вопросы. Она отвечала: два сенатора от каждого штата, представительство в соответствии с пропорцией населения, президент избирается электоратом на четыре года. Внезапно она разволновалась: является ли Нью-Йорк столицей штата Нью-Йорк? Вспоминай. Нет, Олбани.

— Поднимите правую руку и поклянитесь на Библии.

Жени поклялась соблюдать законы страны и защищать ее флаг.

— Поздравляем. Теперь вы гражданка Соединенных Штатов Америки.

Стоя рядом с Пелом, Жени испытывала небывалое счастье и дала обет хранить верность новой родине и мужу, с которым сочеталась час назад.

Прежде чем возвратиться обратно, машина объехала весь Манхэттен. Отделенная полосой воды Статуя Свободы возвышалась на острове, и Жени показалось, что каменная леди поднимает факел в их честь.

Свидетельство о гражданстве Государственного департамента выдавалось на руки в понедельник. Жени и Пел поехали вместе в паспортное управление Рокфеллеровского центра и в течение двадцати четырех часов Евгения Сареева Вандергрифф получила американский паспорт.

А через два дня они пересекали Атлантику, чтобы начать свой медовый месяц.

Это была идея Пела — еще одно свидетельство его глубокой и всепонимающей любви. Из Стокгольма они проедут в Финляндию и посетят Круккаласов, которые теперь постоянно жили в загородном доме. Пел продумал все заранее, но хранил планы в секрете до тех пор, пока Жени не получила паспорт.

— Не знаю, что со мной делается, — призналась Жени. — Мне кажется, я таю от счастья.

— Ты врач, — муж тоже не скрывал своей радости. — Тебе лучше знать, что означают эти симптомы.

— Загадочную болезнь, — ответила она со смехом. — В книгах о ней не говорится.

— Что-нибудь серьезное? Излечиться нельзя?

— Уверена, это смертельно.

С посадкой в Копенгагене перелет занял тринадцать часов. В Стокгольме молодожены провели ночь в «Гранд-отеле», а наутро взошли на борт парохода «Сверрестром», совершающего круиз по фьордам к островам Балтийского моря. Судно оказалось скромным, по сравнению с океанским лайнером, но каюта была достаточно просторной и удобной. На выбор предлагалось: три бара с танцами под настоящие оркестры, а обед оказался таким обильным, что Жени не надеялась съесть и малую часть предлагаемых блюд, и это приводило ее просто в отчаяние.

Из двадцати сортов сельди она смогла попробовать только пять. Три блюда из семги, две разновидности устриц, вазы с бледно-желтой икрой, оленина, нарезанная ломтиками тоньше бумажного листа. Выбранные блюда они приносили на столик у окна, смакуя лишь самое экзотическое, а за стеклом проплывали золотистые острова, в паутине солнечных лучей высились скалистые фьорды.

Больше всего Жени поражал свет, северный свет, который она почти забыла, белые ночи детства, ленинградский июнь, когда испытываешь необычайный подъем, от того, что можно допоздна оставаться на улице.

После обеда они поднялись на палубу и долго, обнявшись, стояли у поручней. Вода подернулась зыбью и серебрилась под бледным небом. Острова походили на опаловые черточки и точки.

— Самая прекрасная ночь в моей жизни, — проговорила Жени.

— А ты — самая прекрасная из женщин, — для Пела это было очевидным. Он отошел, чтобы оглядеть ее всю: глаза блестели, как черные алмазы, волосы платиновым ореолом обрамляли совершенное лицо, изящная фигура, на которой слегка волнилось зеленоватое платье.

— Не надо, Пел, — улыбнулась Жени. — А то я засмущаюсь.

— Извини, — пробормотал он.

— Пойдем потанцуем, — предложила она, чтобы развлечь мужа.

Из бара они снова вышли прогуляться перед сном и бродили по палубе, взявшись за руки. Жени чувствовала, как близко она от дома. Скоро корабль войдет в Финский залив, омывающий берега недалеко от Ленинграда. Прошло восемь лет. Тогда она была тринадцатилетней девчонкой, а теперь — взрослая замужняя женщина. Она повернулась к Пелу.