Чтение онлайн

Часто мы бывали удивлены осведомленностью Сталина. Помню, когда Сааков, управляющий трестом «Ворошиловнефть», не назвал новых месторождений, Сталин переспросил:

– Это вдоль афганской границы?

Или, скажем, выступал начальник Краснодарнефтекомбината Апряткин. Сталин спросил его о запасах нефти в Краснодарском крае. Апряткин назвал цифру 150 миллионов тонн. Сталин попросил «расшифровать» запасы нефти по категориям. Когда же тот не смог внятно ответить, внимательно поглядел на него и сказал:

– Хороший хозяин должен знать свои запасы по категориям.

В. К. Назначение вас наркомом нефтяной промышленности состоялось в 1944 году. Это была инициатива Сталина?

Н. Б. Точно не знаю, но ясно, что не без его ведома. Меня он вызвал для беседы только через три месяца. Я тогда набрался смелости и сказал:

– Товарищ Сталин, перед моим назначением никто даже не поинтересовался, сумею ли справиться.

Ответил он так:

– Товарищ Байбаков, мы знаем свои кадры, знаем, кого и куда назначать. Вы коммунист и должны помнить об этом.

А разговор повел о тяжелом положении народного хозяйства в связи с разрухой в освобожденных районах и о топливном голоде. Сразу отреагировал на мое предложение, чтобы некоторые предприятия, производящие военную технику, начали делать буровые станки, грязевые насосы и другое необходимое для нефтяной промышленности оборудование. Среди заводов, которые, выражаясь современным языком, должны были перейти к конверсии, был определен и «Уралмаш».

Между прочим, Сталин в начале нашего разговора задал вопрос, который меня несколько озадачил:

– Товарищ Байбаков, вы думаете, союзники не раздавят нас, если увидят возможность раздавить?

– А как они смогут нас раздавить?

– Очень просто, – ответил Сталин. – Мы создали и танки, и самолеты, и машины. Много у нас захваченной техники. А они же останутся без движения, если не будет нефти, бензина, дизельного топлива. Нефть – это душа военной техники, а я бы добавил – и всей экономики.

Действительно, с увеличением машинного парка возрастали потребности в горючем, а мы добывали нефти всего 19 миллионов тонн вместо довоенных 33 миллионов. Было о чем подумать!

И еще запомнился конец той нашей беседы, длившейся более часа.

Сталин спросил:

– Вот вы молодой нарком. Какими свойствами должен обладать советский нарком?

– Знание своей отрасли, трудолюбие, добросовестность, честность, опора на свой коллектив…

– Все верно, товарищ Байбаков, это очень нужные качества. Но какие все-таки – наиважнейшие?

Я назвал еще несколько и смолк.

А он, коснувшись чубуком трубки моего плеча, тихо проговорил:

– У советского наркома должны быть «бычьи» нервы плюс оптимизм.

Должен сказать, что я на всю жизнь запомнил эти слова Сталина. «Бычьи» нервы и оптимизм особенно мне были нужны, когда в течение 22 лет я находился на посту председателя Госплана СССР. Требовались здесь даже не «бычьи», а стальные нервы, причем из легированной стали. Ну а без оптимизма совсем пропал бы.

В. К. Мы с вами пропустили годы войны – величайшее испытание для всего народа и для нашей социалистической системы. Испытание, выдержанное с честью.

Н. Б. Это, я думаю, для всех должно быть очевидно… И вновь с огромной убедительностью была продемонстрирована сила патриотического духа советских людей.

В. К. А что вам вспоминается в первую очередь, когда вы думаете о войне?

Н. Б. Пожалуй, первый ее период. Самый трудный. Надо было перебазировать промышленность на восток.

Мужчины ушли на фронт – их заменили женщины. Пять крупных нефтепромыслов из восьми в тресте «Орджоникидзенефть» Азнефтекомбината возглавляли женщины: Антонина Бакулина, Медина Везирова, Сутра Гайбова, Сакина Кулиева, Анна Плешко. В тресте «Лениннефть» руководила промыслом София Крючкина. Не могу не отметить, что при этом в первый год войны бакинцы дали стране 23,5 миллиона тонн нефти – самая большая годовая добыча за всю историю нефтяной промышленности Азербайджана! Это был настоящий подвиг, совершенный в неимоверно тяжелых условиях.

В. К. Видимо, люди наши понимали то, о чем сказал Сталин: нефть – душа военной техники, да и всей экономики?

Н. Б. Хорошо понимали это и наши враги. За несколько дней до начала войны Геринг, имевший неограниченные полномочия по вопросам «максимального использования обнаруженных запасов и экономических мощностей для нужд Германии», утвердил документ с шифрованным названием «Зеленая папка». В нем, в частности, отмечалось: «… необходимо принять все меры к немедленному использованию оккупированных областей в интересах Германии. Получать для Германии как можно больше продовольствия и нефти – такова главная экономическая цель кампании».

В. К. А как обстояли дела у гитлеровцев с нефтью?

Н. Б. Проблема горючего для Германии была острейшей. На начало войны немцы производили примерно лишь 8–9 миллионов тонн бензина и дизельного топлива, в основном из угля – методом гидрогенизации его под высоким давлением. Своей нефти у них практически не было. Вот почему особые надежды возлагали на быстрый захват нефтяных промыслов Кавказа и Закавказья, где перед войной мы получали более 80 процентов добываемой в нашей стране нефти.

В. К. Великое счастье, что в Баку им прорваться не удалось…

Н. Б. Мне как уполномоченному Государственного Комитета Обороны по обеспечению фронта горючим приходилось в первый период заниматься не только проблемами нефтедобычи, но и выполнять поручение, которое дано было Сталиным: «Сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам». Организовывал ликвидацию промыслов в Краснодарском крае. Причем делалось это уже буквально под обстрелом гитлеровцев – нашим семьям даже было сообщено, что мы погибли, когда на какое-то время с нами была утрачена связь.