Лейкоцит
Шрифт:
Я мысленно усмехнулся и вновь погрузился в размышления, что выбрать: память или лишние два цикла…
«Внимание. Сделайте выбор». — Поторопил меня голос. — «Для принятия решения осталось тридцать нано циклов. Для подтверждения ответа используйте интерфейс мысленно нажав на соответствующий пункт. Отсутствие ответа по истечении данного времени будет приравнено к отрицательному ответу».
— А нано цикл, это сколько? Минута? Секунда? — Мимоходом подумал я, и пришел к выводу, что это видимо секунда, в противном случае меня бы явно так с ответом не торопили. Значит…
Я еще буквально на мгновение задумался, взвешивая оба варианта, и сделав-таки свой, как мне хотелось верить правильный выбор в пользу воспоминаний, в конце концов воспоминания это действительно хоть какая-то информация, вновь открыл то странное красное пульсирующее меню, в котором на данный момент была всего одна единственная строчка:
Согласие на процедуру подтверждаю
Строчка, на которую я тотчас, как мне и сказали, «мысленно нажал».
Нажал и прислушался к ощущениям. Несколько секунд все было без изменений, а потом… Потом у меня в голове словно бы взорвался… «снаряд из знаний». Да, пожалуй, это было самое точно описание данного ощущения. У меня в голове действительно словно бы взорвался снаряд из знаний, и я вспомнил все, вообще все, что со мной было до настоящего момента.
Вспомнил свои имя и даже фамилию — Алексей Бриг.
Вспомнил богом забытый детский дом с его отмороженными обитателями, и армию, с не менее отмороженными сослуживцами.
Вспомнил свои многочисленные драки, и подставы. Именно подставы, потому что зачастую в лоб некоторых тварей просто не одолеешь, и приходится действовать изящнее. Да, это было откровенно, что называется, «не по пацански», зато эффективно. По крайней мере мне удалось выжить. Банально выжить, что в интернате, что в училище, что армии. А это как ни, крути результат.
И вообще, как сказал кто-то умный: «Честных и подлых приёмов не бывает. Приёмы бывают либо эффективные, либо нет».
Мифический кодекс чести, хорош исключительно в сопливых мелодрамах. Реальная жизнь устроена иначе, и в ней всё решает естественный отбор. Потому что, либо сожрёшь ты, либо сожрут тебя, и для достижения успеха нужно в прямом смысле идти по головам. Что я и делал.
Если для победы над двумя врагами разом, нужно было стравить этих врагов между собой, чтобы потом после схватки добить оставшегося, я именно так и поступал.
Если можно было подкараулить кого-то в тёмном углу, напасть со спины, или использовать компромат, я не брезговал и этим.
Ведь, как сказал ещё один кто-то невообразимо умный: В любви и на войне все средства хороши».
Касательно любви не знаю, потому что никогда никого не любил. Потому что любовь — это слабость! Потому что полюбить бабу, значит дать ей над собой власть! Невообразимую власть, буквально превратившись в ее покорную собачонку! А я не мог этого допустить! Не хотел этого допускать! Я больше не хотел быть слабым, и точка! Нет, трахал этих самых баб я в свое время вполне себе много, и порой с большим аппетитом. Но вот, чтобы впустить кого-то из них к себе в душу, такого не было. А ведь эти тупые курицы, что мнили себя хитрыми лисицами, неоднократно пытались ко мне туда забраться…
Впрочем, и совсем уж бесчувственной тварью, меня тоже было не назвать. Потому как имелся-таки, в моей жизни человек, один единственный человек, доступ для которого в эту самую мою душу, был открыт по умолчанию. Старик. Юридически совершенно чужой мне старик, с до ужаса дурацким по современным меркам именем Никон, которого я искренне считал если не родственником, то как минимум другом. Своим единственным другом.
Старик к которому я давным-давно, когда становилось совсем невмоготу, сбегал из интерната, и что подбадривал меня во время моего пребывания в училище.
Старик, к которому я первым делом отправился вернувшись из армии, а также за которого был готов без раздумий поставить в позу раком любого. И это были не пустые слова. Потому что, например, когда один в край оборзевший упырь по крайне неподходящей, надо заметить, тому жирному борову кличке Князь, заявил мне, что если я в кратчайшие сроки не передам ему в дар, да он именно так и сказал «в дар», один из моих заводов, то уже в ближайшее время могу получить красивую коробку с головой «того плешивого обмудка»…
Нет, разумеется я сделал вид, что испугался, согласен, и принимаю его правила игры. Вот только на следующий день, когда этот самоуверенный мудак открыл полученную от меня папку с демонстративной надписью «дарственная», внутри он обнаружил отнюдь не вожделенные документы на право собственности, а несколько фотографий, с изображением… Его драгоценной, вроде как отдыхающей сейчас на экзотическом курорте блядовитой доченьки. В неглиже валяющейся на полу чудовищно перепуганной доченьки. Эх, как же тогда забегали его поросячьи глазки. Как перехватило дыхание.
Нет, я никогда не был садистом, и не упивался чужими страданиями. Никогда.
Просто если уж ты решил надавить на кого-то через его близких, то и сам обязан быть готов к чему-то аналогичному.
Договор дарения мы с Князем тогда действительно подписали. Вот только не на передачу ему одного из моих заводов, а на передачу уже им мне его огромной сети автозаправок плюс кое-чего по мелочи.
И снова нет, ничего страшного я, точнее мои люди, его избалованной дочурке тогда не сделали, вернув ту домой в целости и сохранности. Ну как в целости? Правую руку ей таки сломали. Основательно. В трёх местах, и со смещением. Причём исключительно сугубо раде лишнего воспитания. Потому как не хрен демонстративно давать пощёчину незнакомому человеку.
Сам Никон, отныне живущий в полном достатке, и имеющий всё о чём он только мог мечтать Никон, которому я всё это без утайки рассказал, к слову был моим поступком крайне недоволен, мол: «А не кажется ли тебе внучек, что ты там в отношении девки откровенно переборщил?».
Нет! Мне так не казалось!
Князь попытался тронуть самое для меня святое, вот и поплатился самым святым уже для него. Око за око! Зуб за зуб!
Это всё, что касается «любви».
Если же взять во внимание «войну», то… Это дело я познал, как никто другой.