Чтение онлайн

– Это непросто, – Аз покачал головой, именно поэтому он не хотел все рассказывать до того, как они попадут в Тихий Бор, пока Левша все не увидел своими глазами – Людям дали доступ к любым знаниям планеты, что смотрят в интернете? Семьдесят процентов интернета это порнография. Людям дали прорыв в химии, чтобы делать удобрения и накормить наконец всех, люди в первую очередь начали клепать химическое оружие. Нужно поменять мировоззрение и вот это очень сложно, особенно с таким упертым и инертным племенем как люди.

Первый раз мы попытались две тысячи лет назад. Мой брат пришел тогда в центр известного мира с очень простой и понятной проповедью: не делай другому того, чего не хочешь себе. Люди приколотили его к кресту, мы едва успели его вытащить. Потом, прикрываясь его именем, религиозные лидеры полторы тысячи лет устраивали геноцид. У людей самые дикие и неестественные социальные отношения в известном нам мироздании. Даже гаржи дал не творят такого со своими же соплеменниками!

– Кто? – переспросил Левша.

– Неважно, – отмахнулся Аз – Важно то, что Вадим придумал как все устроить. И я верю, что у него получится. Конечно, будет очень непросто, ведь нам будут мешать. Да и работы предстоит море. Так что хватит торчать здесь и поехали в Тихий Бор.

– ЦРУ будет мешать? – спросил Вася.

– Если бы, – вздохнул Аз и завел мотор – это так, мелкие шестерки. Подозреваю что нам предстоит схлестнуться с огромной силой и не факт, что мы выстоим.

– Откуда мне знать, – Левша проклинал собственный цинизм, но не спросить не мог – что ты не вешаешь мне лапшу на уши?

– Ниоткуда, – усмехнулся змий и рванул машину вперед.

Вася замолчал, пытаясь переварить услышанное. До Москвы в машине слышался лишь шорох шин по асфальту и гул проносящихся мимо автомобилей. Жизнь приучила его ко лжи окружающих. И он точно знал, что Аз как минимум чего-то недоговаривает. Наконец, измученный мыслями он заснул.

Волот прикидывал дальнейший маршрут. Машину они бросят в Москве, ни к чему переться на ней в Тихий Бор. Общественный транспорт позволит им проскользнуть незамеченными. Лишь бы Левша не ушел раньше, чем поговорит с Вадимом. Почему-то Аз был уверен, что после этого разговора, Вася не захочет уходить. Сейчас человек колебался, чувствовал, что змий ему рассказал не все. А если бы рассказал? Что тогда? Тогда, был уверен Аз, он бы просто сломался. Нет, решил змий, пусть все идет так, как идет.

Поглощенный этими мыслями волот свернул на Домодедовской развязке, к центру города. Солнце заглянуло в салон и игриво блеснуло на крохотном, не больше шарика авторучки, кусочке малахита, что прилип к одежде Аза. Это был ответ на вопрос, как они смогли отыскать змия, но он этот шарик не заметил, а жаль.

Глава шестая.

Москва, сколько в этом слове для каждого. Для русских это центр мироздания и не надо обманываться, именно там, на Красной Площади проходит та ось, на которой держится Вселенная. Для иностранцев, впрочем, характерна почти та же точка зрения. Именно в Москве цитадель зла, ось мирового коммунизма. Оттуда идут неясные, но жуткие для любого барыги флюиды: красный флаг, коллектив и справедливость. И пусть китайцы обижаются до слез, пусть уже двадцать пять лет, как барыжничество объявлено государственной идеологией. Но для банкира с Волстрит, даже само слово Москва отдает запахом дешевых папирос комиссара и стенкой испещренной пулями прежних расстрелов.

Вся жизнь России и оторванных территорий, ах простите, независимых государств, отражена в этом величайшем городе планеты. Самое прекрасное и самое уродливое, что есть в Русском мире, в великом городе приобретает огромные размеры. Если благородство, то монументальное, как собор Василия Блаженного, если уродство, то не менее монументальное, как казино вместо больниц и дворцов пионеров.

Как в гигантской воронке, Русский мир нетороплив по окраинам. Можно даже сказать медлителен. Но чем ближе к центру, тем темп жизни ускоряется. И вот внутри МКАДа все бегут, спешат и догоняют свое маленькое счастье.

Этот город, с населением в среднюю европейскую державу, можно любить, можно ненавидеть, но никогда он не оставит человека равнодушным. Левша любил Москву. Хотя ему крепко доставалось от «местных» бомжей, когда он пробовал тут обосноваться лет семь назад. Но сам город он любил. Удивительное дело, ему никто и никогда не нахамил здесь. Не обложил матом. Хотя по всей России-матушке ходят легенды о отвратительном характере москвичей, более отзывчивых и добрых людей он не встречал. Наверное дело в том, что он сам старался вести себя вежливо и корректно. В этом секрете скрывался простой способ завести друзей в любом городе планеты.

Неосознанно он улыбался. Аз научил его восстанавливать зубы, поэтому улыбка не отпугивала, а привлекала прохожих. Ну идет себя мужичок, жизни радуется, с работы наверное. Вывернув карманы банды, змий и Левша обогатились настолько, что смогли купить легкие летние брюки, почти приличные рубашки и легкие сандалии. Небогатые, но достойные и работящие люди. Скорее всего отец и сын. Такие не вызывают ни малейших подозрений, так что за все время от автовокзала «Южные ворота», где они бросили джип, до площади Трех Вокзалов, ни один полицейский не заинтересовался ими.

Змий же наоборот хмурился. Он чуял слежку и на этот раз за ними пошли профессионалы, не чета тем уголовникам, что прикопаны в лесочке на Ростовской трассе.

– Эта толстуха, – объяснил он растерявшемуся с непривычки Левше, показывая на улыбающуюся в ответ продавщицу пирожков – хочет с тобой переспать, а не ржет над твоим внешним видом.

– Как ты узнал? – бывший бомж слишком привык, что улыбку он может вызвать только в виде насмешки.

– Ты выглядишь прилично, гладко выбрит, а у нее близости не было полгода. – усмехнулся Аз – От нее сексом разит через всю площадь.

Василий принюхался и покачал головой. Никакого запаха он не уловил. Аз закатил глаза и вздохнул.

– Балбес! – буркнул он – В ментальном плане. Как я тебя учил?

Левша взглянул внутренним зрением и обалдел. Тренировались этому они в почти безлюдных местах, а сейчас мир как будто взорвался фейерверком. Злость и радость, раздражение и равнодушие, страсть и ярость, вспыхнули в каждом проходящем человеке. Даже сама площадь настолько пропиталась человеческими эмоциями, что светилась странным фиолетовым оттенком расставания и воссоединения одновременно.