Левиафан
Шрифт:
Если не можешь вырваться, подумала Бет, надо идти навстречу. Она дернула за хлыст, и задрав ноги, нанесла удар, с удовлетворением услышав хруст и треск - при низкой гравитации особой прочности тела не требовалось.
Существо взвыло и умчалось прочь. Противник Рикки висел мешком, во рту болтался посиневший язык.
– Радость. Я радость, - сказал Рикки.
Бет потерла пожелтевший рубец на руке и вызвала мать.
– Шутки шутками, мама, но это уже чересчур.
– Должно быть, я проглядела эту адаптацию, - взволнованно отозвалась мать.
– Наверное, их яйца проникли внутрь во время случки Левиафана.
– Так Левиафанов _ж_е_н_я_т?
– Им только этого и надо. Они все время вынюхивают, нет ли поблизости другого.
– Вынюхивают? В космосе?
– Они выделяют пахучие вещества в потоки солнечного ветра. Вспомни, ведь мозг Левиафана создан на основе мозга животного. Мы изменяем их, делаем умнее, но сохраняем базовые мотивации. Поэтому их проще размножать, чем изготовлять.
Бет заметила, что из ребер Рикки сочится кровь.
– Послушай, Рикки ранен!
– Рикки создан так, что сам залечивает свои раны.
– Пусть наши животные умнее, - сказала Бет, но они все равно страдают от боли. Иногда их неплохо бы и лечить.
Рикки прижал уши, не соглашаясь.
– Боль - это долг.
– Но Рикки...
– Любовь - это долг, - сказал Рикки, отталкивая руки Бет.
– Я совсем запустила полную инвентаризацию корабля, - сказала мать. Извините. Сейчас...
К удивлению Бет, перед ней появилась мать - настолько, насколько ей это удалось. На этот раз она воспользовалась стаей крысоптиц. Она вылетела из зарослей красно-коричневыми облачками, которые собрались воедино, образовав мелькающий в воздухе гобелен. Хлопая крыльями и крича, стая сформировала грубое подобие человеческой фигуры, лицо которой, составленное из мельтешащих птиц, постепенно стало тем самым, что Бет столь хорошо помнила с детства. Нежные, немного неправильной формы губы, царственная голова, уничтоженная после несчастного случая. Остались лишь разум матери и ее органы чувств, потерявшие остроту ощущений, но способные управлять Левиафаном.
– Так много деталей!
– прошептал в мозгу Бет голос матери.
– Я просто не успеваю. Боюсь, я слишком отвлеклась на сбор комет. Левиафан очень рад нашим успехам.
Бет посмотрела вперед и увидела, что они догоняют ядро кометы. На таком расстоянии от Солнца это была всего лишь инертная грязно-белая ледяная глыба. Бет порадовалась за мать, у которой каждая нервная цепочка восстановленного мозга была загружена заботами о Левиафане. Воссоздав себя в виде реплики из птиц, она сделала трогательный жест. Но едва Левиафан начал счищать с астероида первые слои, Бет удивленно раскрыла глаза.
– Мама, посмотри на это темное вещество.
– Бет показала рукой направление, хотя знала, что мать сможет увидеть все гораздо лучше, подключив зрение прямо к глазам Бет.
– Видишь? Стоит лишь соскоблить верхние несколько метров, и останется только голая скала.
– Жаль...
– разочарованно отозвался шелковистый голос в голове Бет. Бет нахмурилась. Вся система жизнеобеспечения зависела от доходов, которые мать получала, продавая лед внутренним планетам. Левиафан должен был окупать себя.
Бет ощутила огорчение матери - раздражающие, мутно-коричневые потоки эмоций, и это заставило ее пнуть стенку купола, чтобы вызвать разум Левиафана. Вскоре она почувствовала, как на фоне мыслей матери зашевелились вялые мысли Левиафана.
– Эй, ты! Найди-ка мне большую, богатую комету, слышишь? Сейчас же!
Левиафан содрогнулся и послушно загрохотал двигателями.
– Он ведь всего лишь животное, дорогая, - сказала мать. Бет вскипела, когда ускорение увеличилось. Проклятые животные. Надо будет воздействовать на сознание предков Левиафана, дать ему цель. Так кто там был его предком? Ну, конечно...
– Хороший пес! А теперь - ищи!