Чтение онлайн

Марк читал дальше:

«Офицер, проводивший вербовку, – Натан Стоун (Малыш)»

Марк слышал о Натане, о его славе офицера-оперативника. Сейчас он базировался в Брюсселе, но работать имел право везде. Операция по вербовке Шулера была начата в Лондоне, а закончена в Риме. Это была поистине ювелирная работа; ничего удивительного, принимая во внимание высочайшую квалификацию Натана…

Поскольку арабские агенты вербуются главным образом в Европе, а основная их деятельность протекает потом в их родных странах, они официально числятся за секторами, курирующими те регионы, где эти агенты проходили подготовку. В данном случае это была итальянская секция – Рим. Однако в связи с тем, что завербовавший Шулера офицер там уже не работал, но никому своих агентов не передавал, Марк понял: у Мусы широкое поле для маневра…

Муса схватился за телефонную трубку сразу же, как только вошел в кабинет, даже не сев в кресло за своим огромным дубовым письменным столом. Над его кабинетом располагался отдел секретной связи. По специальной закрытой линии Муса попадал прямо к телефонисту, который соединял его с нужными абонентами.

– Дай мне Малыша, – распорядился сейчас шеф отдела безопасности и сообщил код Натана, чтобы телефонист поскорее разыскал этого человека.

– Его нет в здании, – откликнулся голос на том конце провода. – Я должен его локализовать. Позвонить вам, когда я его найду, или только передать ему какую-нибудь информацию? – Телефонист замолчал в ожидании новых распоряжений.

– Соедини его со мной, как только разыщешь, – приказал Муса и добавил: – Это срочно.

– О'кей, – ответил голос, и на линии стало тихо.

Время: 21.35

Когда телефон на письменном столе Мусы зазвонил, начальник отдела безопасности отложил сигарету и лишь потом поднял трубку. Прижав ее к уху, он откинулся на спинку высокого черного кожаного кресла.

– Слушаю, – наконец произнес он.

– Муса? – спросил Натан.

– Привет, старик, – ответил, улыбнувшись, Муса. – Ты мне нужен. Когда сможешь приехать? – спросил он.

– Что случилось? Все в порядке? – поинтересовался Натан.

– Похоже, у одного из твоих крестников проблемы, – пояснил Муса.

– Его задержали за превышение скорости? – спросил Натан с беспокойством, решив, что его агент арестован.

– Нет, совсем не то. Слушай, сколько времени тебе понадобится, чтобы сюда добраться?

– Час-полтора, – ответил Натан.

– Как только приедешь, отправляйся в кабинет Амира. Ты знаешь, где это? – на всякий случай спросил Муса;

– Ты имеешь в виду того Амира, с которым мы вместе учились? – уточнил Натан.

– Именно его. Подожди меня там и не входи в главное здание. Когда увидимся, я тебе все объясню, – заторопился Муса.

– Хорошо, – сказал Натан и положил трубку. Муса повернулся на кресле лицом к большой карте мира, которая висела на стене в его кабинете. Он был доволен, что вербовщиком оказался Натан. В свои сорок три года этот человек считался одним из лучших оперативников в Моссаде. Муса гордился им, ведь он передал Малышу все свои знания и весь свой опыт.

Давным-давно, когда Муса руководил академией Моссада, Натан был его лучшим учеником. Теперь же Натан Стоун стал опытнейшим офицером-оперативником «фирмы».

5 сентября, время: 23.20 – штаб-квартира Моссада, кабинет директора

В кабинете шефа Моссада стояли два стола, сдвинутые буквой Т. Один из них, массивный, красного дерева, был рабочим столом директора. Перпендикулярно ему стоял второй стол – длинный, обитый темной жаростойкой тканью. За ним сейчас занимали места руководители всех девяти подразделений Моссада.

Уже больше десяти минут офицеры ждали появления шефа.

Амос сидел справа, совсем рядом с директорским письменным столом. И хотя на таких совещаниях необязательно было соблюдать субординацию, все признавали за Амосом право на это место. Рядом с ним сидел могучего телосложения мужчина, улыбка которого напоминала застывшую судорогу. Это был начальник «отдела доставки»

Слева от Амоса восседал руководитель аналитического отдела, который во время чтения донесения беспрестанно кивал головой, будто хотел подтвердить каждое слово текста. Седые волосы и слегка сгорбленная спина выделяли «аналитика» среди присутствующих: он был здесь самым старшим.

Около него сидел Марк, за ним – заместитель начальника технического отдела, шеф которого лежал в больнице.

Напротив них Муса вел тихий разговор с командиром Масады. Это был видный, щеголеватый мужчина. Единственный из всех присутствующих, он носил элегантный костюм.

Масада занималась засылкой в арабские страны израильских агентов со спецзаданиями, которые считались в Моссаде наиболее опасными. Масада была совершенно независимым подразделением «фирмы» – этакий мини-Моссад в рамках крупной организации.

Человек в элегантном костюме отвечал также за специальное формирование, входившее в состав Масады и подчинявшееся непосредственно директору Моссада, – так называемую «преторианскую» гвардию шефа. Название этого отряда – «Штык», или на иврите «Кидон», – вполне соответствовало специфике его деятельности. Отряд занимался организацией всевозможных похищений и покушений.

На следующем стуле, чуть ближе к директор скому письменному столу, примостился невзрач ный человечек. Устремив страдальческий взгляд в потолок, он безрезультатно пытался разогнать плававшие вокруг него густые клубы сигаретного дыма. Руководитель группы психологов был единственным некурящим в этой компании.

Рядом с ним сидел начальник контрразведки – человек весьма специфической наружности: маленький, лысый, с носом картошкой. Он просматривал какую-то объемистую компьютерную распечатку, делал фломастером желтого цвета какие-то пометки на полях и в то же время изо всех сил старался загородить плечом текст от шефа отдела внешних сношений, а тот, со своей стороны, отчаянно пытался увидеть хоть несколько строчек.

Отдел внешних сношений отвечал за сотрудничество с разведывательными организациями других стран. В случае провала людей, действующих на местах, эти контакты должны были обеспечить им так называемую «пуховую подушку» или «мягкую посадку», как любили говорить они сами. Шеф отдела внешних сношений был очень привлекательным мужчиной, но, глядя на его лишенное всякого выражения лицо, люди обычно начинали сомневаться – и, надо сказать, не без оснований – в интеллектуальных способностях этого красавца.