Чтение онлайн

— Ты знаешь, что это?

— Похоже на анализ характера.

— Правильно. Твоего, между прочим.

— Но это не очень-то законно, правда?

— Не бери в голову. Ключ отпечатан на обратной стороне. Там все — от степени понимания искусства до чувства юмора. В последней строке — уровень интеллектуальности. Только не задирай нос!

Пейтон внимательно изучил карточку и слегка покраснел:

— Не понимаю, как ты об этом узнал.

— Не переживай, — усмехнулся Хенсон. — Теперь взгляни на этот анализ. — Он дал приятелю другую карточку:

— Зачем, они же одинаковые!

— Не совсем, но очень похожи.

— И чья же эта?

Хенсон откинулся в кресле и, взвешивая каждое слово, медленно произнес:

— Этот анализ, Дик, принадлежит твоему предку двадцать второго поколения по мужской нисходящей линии — великому Рольфу Тордарсену.

Пейтон вскочил, как ошпаренный.

— Что?

— Не шуми и сядь. Если кто-нибудь войдет — мы вспоминаем старые добрые времена в колледже.

— Но… Тордарсен!

— Положим, если тщательно покопаться, у каждого найдутся знаменитые предки. Но зато теперь ты знаешь, почему твой дед боится за тебя.

— Боюсь, он опоздал. Я почти закончил курс обучения.

— Можешь поблагодарить за это нас. Обычно мы анализируем десять поколений, в редких случаях — до двадцати. Это огромная работа. В библиотеке наследственности хранятся миллионы карточек, на каждого, кто жил с двадцать третьего века. Это совпадение было обнаружено совершенно случайно около месяца назад.

— Как раз тогда и начались неприятности. Но я все равно не понимаю, что к чему.

— Дик, что тебе известно о твоем знаменитом предке?

— Не больше, чем кому-либо другому. И, разумеется, я не знаю, как и почему он исчез, если ты об этом. Разве он не покинул Землю?

— Нет. Он покинул мир, если хочешь, но никогда не покидал Землю. Лишь несколько человек знают, Дик, что Рольф Тордарсен — человек, построивший Комарру.

Комарра! Пейтон выдохнул эти слово, осязая привкус его загадочности. Значит, она существует. Некоторые отрицали даже это.

— Не думаю, что тебе много известно о Декадентах, — продолжал Хенсон. — Книги по истории тщательно редактируются. А в целом история связана со Вторым Веком Электроники…

В двадцати тысячах миль над поверхностью Земли по своей вечной орбите вращался искусственный спутник, ставший обиталищем Мирового совета. Потолок зала совета был изготовлен из цельного куска кристаллита, и членам совета на заседаниях казалось, что между ними и огромным шаром, плывущим внизу, ничего нет.

Это была символика с глубоким смыслом. Узкоместническая точка зрения тут не имела права на существование. Здесь, как нигде, умы людей достигали высочайших вершин.

Ричард Пейтон-старший посвятил жизнь руководству судьбой Земли. Пять лет человеческая раса жила в мире и не испытывала недостатка в том, что могли предоставить искусство и наука. Люди, руководившие планетой, могли гордиться своей работой.

Однако старому политику было нелегко. То ли тень грядущих перемен маячила перед ними, то ли понимал он подсознательно, что близок конец пятисотлетнего застоя.

Он включил записывающий аппарат и начал диктовать.

Пейтон знал, что Первый Век Электроники начался в 1908 году, когда де Форест изобрел триод. В том легендарном столетии воплотили идею мирового государства, создали самолет, космический корабль, изобрели атомную энергию — то есть сделали все основные открытия, без которых была бы невозможна современная цивилизация.

Второй Век Электроники наступил пятью столетиями позже. Его начали не физики, а врачи и физиологи. Около пятисот лет они регистрировали электрические потоки, возникающие в процессе работы мозга. Анализ оказался потрясающе сложным, но трудом нескольких поколений был завершен. Так был открыт путь к созданию первой машины, умеющей читать мысли человека.

Но это было только начало. Раскрыв механизм собственного мышления, человек смог пойти дальше. Он смог репродуцировать его, используя вместо живых клеток транзисторы и схемы.

К концу двадцать пятого столетия были построены первые мыслящие машины. Они были примитивными, сотни квадратных ярдов оборудования воспроизводили работу кубического сантиметра мозга. Но от этого первого шага было недалеко до создания совершенного, пригодного к использованию искусственного мозга.

Мозг мог воспроизводить низкопробную умственную работу, был лишен таких чисто человеческих качеств, как инициатива, интуиция и любые эмоции. Но в стабильных обстоятельствах, когда его ограниченность не мешала, он мог работать, как человеческий.

Появление механического мозга подтолкнуло человеческую цивилизацию к одному из величайших кризисов. Хотя люди по-прежнему осуществляли верховную власть и контроль за обществом, основную часть рутинной административной работы взяли на себя роботы. Человек наконец получил свободу. Он больше не ломал голову над составлением транспортных расписаний, решением продовольственных программ и балансов бюджета. Машины, столетие назад взявшие на себя всю физическую работу, внесли второй грандиозный вклад в развитие общества.

Это возымело огромное воздействие, люди отреагировали по-разному. Одни использовали приобретенную свободу ради благородных целей, всегда привлекавших лучшие умы, — поисков истины и красоты, которые были так же неуловимы, как во времена возведения Акрополя. Были и такие, кто думал иначе.

«Наконец-то, — говорили они, — проклятие, посланное Адаму, исчезло навсегда. Теперь можно строить города, где машины будут исполнять любые наши поручения со скоростью мысли. А с тех пор как анализаторы научились считывать скрытые желания подсознания — даже быстрее. Отныне цель жизни — удовольствия и поиски счастья. Человек заслужил это право. Мы устали от бесконечной борьбы за знания и слепого желания построить космический мост к звездам».